Неточные совпадения
В небольшой и легкой плетеной беседке, сплошь обвитой побегами павоя и хмеля, на зеленой
скамье, перед зеленым садовым столиком сидела Татьяна Николаевна Стрешнева и шила себе к лету холстинковое платье. Перед нею лежали рабочий баул и недавно сорванные с клумбы две розы. По саду начинали
уже летать майские жуки да ночные бабочки, и как-то гуще и сильнее запахло к ночи со всех окружающих клумб ароматом резеды и садового жасмина.
Там — все по-старому: те же грязно-желтые стены, те же две-три убогие
скамьи, тот же дым и окурки, тот же подслеповатый сторож со своим запахом и тот же бородатый маркитант в синей поддевке, а у маркитанта все те же неизменные бутерброды с колбасой и сыром да слоеные пирожки с яблоками, вкус которых
уже много лет отменно хорошо знаком всему университету.
Улегся я на лавке. Дед и мальчишка забрались на полати… Скоро все уснули. Тепло в избе. Я давно так крепко не спал, как на этой
узкой скамье с сапогами в головах. Проснулся перед рассветом; еще все спали. Тихо взял из-под головы сапоги, обулся, накинул пальто и потихоньку вышел на улицу. Метель утихла. Небо звездное. Холодище страшенный. Вернулся бы назад, да вспомнил разобранные часы на столе в платочке и зашагал, завернув голову в кабацкий половик…
Неточные совпадения
У ней слезы полились сильнее. Она
уже не могла удержать их и прижала платок к лицу, разразилась рыданием и села на первую
скамью.
Анна Сергеевна не любила посещать это место с тех пор, как увидала там
ужа; но Катя часто приходила садиться на большую каменную
скамью, устроенную под одною из ниш.
Через два часа Клим Самгин сидел на
скамье в парке санатории, пред ним в кресле на колесах развалился Варавка, вздувшийся, как огромный пузырь, синее лицо его, похожее на созревший нарыв, лоснилось, медвежьи глаза смотрели тускло, и было в них что-то сонное, тупое. Ветер поднимал дыбом поредевшие волосы на его голове, перебирал пряди седой бороды, борода лежала на животе, который поднялся
уже к подбородку его. Задыхаясь, свистящим голосом он понукал Самгина:
Сидя на
скамьях семинарии, он
уже начертал несколько законов, между которыми наиболее замечательны следующие:"всякий человек да имеет сердце сокрушенно","всяка душа да трепещет"и"всякий сверчок да познает соответствующий званию его шесток".
Вдруг стук, крик, толчок какой-нибудь будил его, будил Васюкова. Звуков нет, миры пропали, он просыпался: кругом — ученики,
скамьи, столы — и Васюков укладывает скрипку, кто-нибудь дергает его
уж за ухо. Райский с яростью бросается бить забияк, а потом долго ходит задумчивый.