Народ видел эту скорбь, видел эти слезы. Быть может, никогда еще не был он так близок народу, так высоко популярен, как в эти тяжкие минуты всенародной беды. Не было такой непереходной преграды, которая бы не преодолелась, не было такой великой жертвы, которая не принеслась бы народом,
с восторгом несокрушимой силы и любви, с охотой доброй воли, по единому его слову.
Неточные совпадения
Ей только и оставалось одно развлечение — это музыка и «ея бедные»: и бедных, и музыку она очень любила; но теперь madame Гржиб так рада, в таком
восторге, в таком восхищении, что приехал из Петербурга блистательный барон Икс-фон-Саксен,
с которым можно сказать «человеческое слово».
Сам Непомук никакого мнения не выразил, но Шписс вместе
с прелестным Анатолем помчались по всему городу и потом в клуб рассказывать интересные новости о том, как они обедали нынче у губернатора вместе
с бароном Икс-фон-Саксеном, и что при этом говорил барон, и что они ему говорили, и как он отправился в Пчелиху самолично укрощать крестьянское восстание, и что вообще барон — это un charmant homme [Очаровательный человек (фр.).], и что они от него в
восторге.
Но Полояров все эти радости и
восторги встречал совершенно холодно: больно уж не по нутру они ему были. И именно в те самые минуты, когда она показывала ему новые свои покупки, рассказывая намерения и планы будущего житья-бытья, он глядел совсем равнодушно, как на нечто постороннее, и слушал вполне безучастно, а иногда
с видимым даже раздражением и неудовольствием.
Прелестный Анатоль, первым делом, придя в сокрушительный
восторг от эффектного вида губернаторши и не замедлив тотчас же сообщить ей самой об этом
восторге, за что и был награжден очаровательной улыбкой, поспешил отправиться
с такими же
восторгами к другим представительницам славнобубенского mond’a.
Сусанна Ивановна была в
восторге и от того, что ее увезли потайным образом, и от того, что у нее такой хорошенький муж, в голубом гусарском долмане, и на третий день после столь радостного события подкатила четверней к родительскому крыльцу вместе
с молодым мужем в великолепном дормезе, нарочно взятом для этого случая у полкового командира.
Письмо это сначала озадачило всех слушателей. Малгоржан уже стал было сладко улыбаться своими жирными глазами. Анцыфров ласково заегозил и головенкой, и руками, и ногами — точь-в-точь как маленький песик
с закорюченным хвостиком, а князь просто заржал от
восторга и, слюняво сюсюкая, горячо ухватил и тряс руку Полоярова...
— Слышите?.. Слышите эти крики? — говорила Татьяна
с невольными восторженными слезами на глазах: она сейчас была свидетельницей этой встречи, этих порывов; она тоже и притом близко видела этот бледный, величественный облик,
с медленно катящеюся слезой — и отзывчивое, простое и чуткое сердце ее дрожало тем же
восторгом, тою же любовью, как и сердце всего этого народа.
Так, томимый голодом в изнеможении засыпает и видит перед собою роскошные кушанья и шипучие вина; он пожирает
с восторгом воздушные дары воображения, и ему кажется легче; но только проснулся — мечта исчезает… остается удвоенный голод и отчаяние!
Неточные совпадения
Воображаясь героиней // Своих возлюбленных творцов, // Кларисой, Юлией, Дельфиной, // Татьяна в тишине лесов // Одна
с опасной книгой бродит, // Она в ней ищет и находит // Свой тайный жар, свои мечты, // Плоды сердечной полноты, // Вздыхает и, себе присвоя // Чужой
восторг, чужую грусть, // В забвенье шепчет наизусть // Письмо для милого героя… // Но наш герой, кто б ни был он, // Уж верно был не Грандисон.
Ему не собрать народных рукоплесканий, ему не зреть признательных слез и единодушного
восторга взволнованных им душ; к нему не полетит навстречу шестнадцатилетняя девушка
с закружившеюся головою и геройским увлечением; ему не позабыться в сладком обаянье им же исторгнутых звуков; ему не избежать, наконец, от современного суда, лицемерно-бесчувственного современного суда, который назовет ничтожными и низкими им лелеянные созданья, отведет ему презренный угол в ряду писателей, оскорбляющих человечество, придаст ему качества им же изображенных героев, отнимет от него и сердце, и душу, и божественное пламя таланта.
Он схватил мою руку
с чувством, похожим на
восторг.
Я так живо изобразил мою нежность, мои беспокойства,
восторги; я в таком выгодном свете выставил ее поступки, характер, что она поневоле должна была простить мне мое кокетство
с княжной.
Теперь же состояние его походило на какой-то даже
восторг, и в то же время как будто все выпитое вино вновь, разом и
с удвоенною силой, бросилось ему в голову.