— Разлюбить тебя!.. Тебя-то?..
Разойтись с тобой! — воскликнула она, порывисто отклонясь от него. — Сумасшедший ты!.. Что это ты бредишь!.. Нет, уж раз что ты мой, так уж мой навсегда!.. Я покаюсь!.. Ха, ха, ха!.. Я покаюсь, что спасла тебя от смерти для самой же себя! — Нет, ты нынче решительно с ума сошел, мой милый. Вот тебе мой сказ: вынь из банка деньги и отвези ему. Я тебе велю это… Я тебе приказываю. — Слышишь?
Неточные совпадения
— Господа! покорнейше прошу
расходиться! Этого нельзя-с! Это беспорядок! — резко авторитетным тоном закричал полицмейстер, направляясь прямо в толпу.
— Э, батенька, я ни
с кем церемонных-то знакомств не имею! — махнул рукой Ардальон. — Я ведь человек прямой! Мы ведь
с вами никаких столкновений не имели — так чего же нам?! А что если я тогда был секундантом у Подвиляньского, так это что же? Дело прошлое! А я, собственно, ни против вас, ни против Устинова ничего не имею, да и все это, знаете, в сущности-то, одна только ерунда! Ей-Богу, ерунда! Порядочным людям из-за такого вздора
расходиться нечего! Все это се sont des пустяки! Дайте-ка мне папиросочку.
И вот, окончив таким образом расчет
с исправляющим должность ректора, студенты на этой сходке окончательно решили: новым правилам не подчиняться, 50 рублей не платить, матрикулы, которые будут розданы, и билеты для входа уничтожить. Сходка, продолжавшаяся более получаса,
разошлась шумно.
У подъезда стоял полицмейстер
с казаком-ординарцем и потребовал, чтобы студенты немедленно же
разошлись.
Его окружили и стали требовать объяснений. Попечитель, совершенно справедливо находя неудобным объяснение
с толпою на улице, просил ее
разойтись. Ему предложили принять объяснение на квартире.
Наконец, власти соглашаются пропустить депутатов, но
с тем условием, чтобы студенты не дожидались их ответа, а
разошлись бы немедленно.
Депутаты объявляют об этом сходке, которая решает, что, пожалуй, можно и
разойтись, и говорит депутатам, что они могут отправиться
с адресом в другое время, а буде кто желает узнавать новости касательно университета, то для этого, начиная
с завтрашнего дня, ежедневно собираться в два часа пополудни на Невском проспекте, где и можно будет сговориться насчет плана действий.
Они ходили обыкновенным прогулочным образом, встречались
с другими подобными же группами, останавливались, горячо толковали между собою и
расходились, или же составляли одну слитую группу, которая принимала совместную прогулку, разомкнувшись, однако же, настолько, чтобы к ней не мог придраться никакой полицейский хожалый.
Тут происходили встречи
с новыми кучками,
с новыми группами; члены одних переходили на место других и снова
расходились, и снова натыкались на новые кучки.
Наконец, кое-как,
с грехом пополам, вся эта публика
расходилась, а за нею немного погодя и обитатели, по большей части, направляли стопы свои в разные стороны града.
— Да как же-с… Они ведь противного лагеря… У них направление совсем другое… и в убеждениях мы
расходимся.
— Да ведь вы же
расходитесь в убеждениях
с вашими сожителями?
Тогдашний род учения страшно
расходился с образом жизни: эти схоластические, грамматические, риторические и логические тонкости решительно не прикасались к времени, никогда не применялись и не повторялись в жизни.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж
расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою //
С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось чаще и сильней.
Наконец бричка, сделавши порядочный скачок, опустилась, как будто в яму, в ворота гостиницы, и Чичиков был встречен Петрушкою, который одною рукою придерживал полу своего сюртука, ибо не любил, чтобы
расходились полы, а другою стал помогать ему вылезать из брички. Половой тоже выбежал, со свечою в руке и салфеткою на плече. Обрадовался ли Петрушка приезду барина, неизвестно, по крайней мере, они перемигнулись
с Селифаном, и обыкновенно суровая его наружность на этот раз как будто несколько прояснилась.
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока
разойдутся на обе стороны заступавшие его сады и он покажется весь
с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли он, и сыновья ли у него, или целых шестеро дочерей
с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли они, и весельчак ли он сам или хмурен, как сентябрь в последних числах, глядит в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
Раздобаривая почасту
с дворовыми людьми, он, между прочим, от них разведал, что барин ездил прежде довольно нередко к соседу генералу, что у генерала барышня, что барин было к барышне, да и барышня тоже к барину… но потом вдруг за что-то не поладили и
разошлись.
Все нашли, что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал.
С этой минуты мы отличили в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоем об отвлеченных предметах очень серьезно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим. Тогда, посмотрев значительно друг другу в глаза, как делали римские авгуры, [Авгуры — жрецы-гадатели в Древнем Риме.] по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись,
расходились, довольные своим вечером.