Неточные совпадения
Разные официальные лица озабоченно и шибко катались в это самое время туда и сюда вдоль по Невскому. Сильная озабоченность и тревожное ожидание чего-то были, по большей части, написаны
на их лицах. Они внимательно посматривали
на бродячие кучки синих околышей,
на группы служащих и женщин, отличавшихся какою-либо синей
вывеской, и, казалось, ожидали, что вот-вот сейчас что-то такое вспыхнет, что-то начнется…
Эти слова яркими и крупными буквами были начертаны
на большой
вывеске, прибитой над пятью окнами первого этажа одного из больших домов,
на одной из бойких, промышленных улиц, и эти-то самые слова случайно во время прогулки попались
на глаза Татьяне Николаевне Стрешневой.
Был подыскан один полуразорившийся книгопродавец, у которого
на княжеские деньги куплен магазин, — и вот, в одно прекрасное утро, над окнами этого магазина появилась известная уже
вывеска: «Книжная торговля и кабинет для чтения Луки Благоприобретова и К°».
Имя Луки появилось
на этой
вывеске по просьбе самого князя, который не хотел (хотя и не сознавался в том), чтобы его аристократическое имя блистало
на уличной, торгашеской
вывеске.
Канкану покровительствовали, а по системе протекционизма надо было заботиться о его развитии, и потому канкан-танцклассы открывались уже не
на окраинах, а в самом центре Санкт-Петербурга. Пальму первенства взял знаменитый Ефремов, неподалеку от Цепного моста,
на углу Моховой и Пантелеймоновской улиц. Перед входом горела ярко иллюминованная транспарантная
вывеска,
на которой огромными красными буквами значилось...
Кто-то — неизвестно для чего — лезет вверх по водосточной трубе, двое каких-то кадет, тоже неведомо зачем, отдирают
вывеску; офицер какой-то, вышибя каблуком окно, спускает
на веревке мебель, студент с ломом бросается к двери и выламывает ее.
И вот уже глядит он растерянно и смутно на движущуюся толпу перед ним, на летающие экипажи, на кивера и ружья проходящего полка,
на вывеску — и ничего хорошо не видит.
Кирсанов стал говорить, что русская фамилия его жены наделает коммерческого убытка; наконец, придумал такое средство: его жену зовут «Вера» — по — французски вера — foi; если бы
на вывеске можно было написать вместо Au bon travail — A la bonne foi, то не было ли бы достаточно этого?
Неточные совпадения
Попадались почти смытые дождем
вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью: «Иностранец Василий Федоров»; где нарисован был бильярд с двумя игроками во фраках, в какие одеваются у нас
на театрах гости, входящие в последнем акте
на сцену.
Въезд в какой бы ни было город, хоть даже в столицу, всегда как-то бледен; сначала все серо и однообразно: тянутся бесконечные заводы да фабрики, закопченные дымом, а потом уже выглянут углы шестиэтажных домов, магазины,
вывески, громадные перспективы улиц, все в колокольнях, колоннах, статуях, башнях, с городским блеском, шумом и громом и всем, что
на диво произвела рука и мысль человека.
У него был злой язык: под
вывескою его эпиграммы не один добряк прослыл пошлым дураком; его соперники, завистливые водяные медики, распустили слух, будто он рисует карикатуры
на своих больных, — больные взбеленились, почти все ему отказали.
Изредка он натыкался
на лавочные и овощные
вывески и каждую тщательно прочитывал.
Однажды в Париже Штольц шел по бульвару и рассеянно перебегал глазами по прохожим, по
вывескам магазинов, не останавливая глаз ни
на чем. Он долго не получал писем из России, ни из Киева, ни из Одессы, ни из Петербурга. Ему было скучно, и он отнес еще три письма
на почту и возвращался домой.