25-го числа, в понедельник утром, придя по обыкновению на лекции, Хвалынцев был остановлен перед запертою
дверью университета, около которой стояла все более и более прибывавшая кучка молодежи.
Неточные совпадения
На
дверях было прибито краткое объявление, гласившее, что чтение лекции в
университете прекращено впредь до дальнейших распоряжений.
— Господа! господа! — вопил на дровах Ардальон Полояров. — Господа, я прошу слова! Если мы общественная сила, господа, то надо действовать решительно и силой взять то, что нам принадлежит. Высадим просто любые
двери и займем
университет! И
университет будет открыт, и выгнать нас из него не посмеют. Войдемте, господа, силой!
На другое утро многие студенты явились в университетскую библиотеку за книгами.
Дверь была заперта, и на ней, равно как и на всех наружных выходах, прибито было объявление, что по случаю повторившихся беспорядков чтение лекций прекращено и вход в
университет закрыт впредь до дальнейших распоряжений.
Иван Иванович Шувалов вводил целый строй народного образования. Он основал первый русский университет в Москве в 1755 году и Академию художеств в Петербурге в 1757 году.
Двери университета раскрывались для всех, кроме крепостных. Даже трактирщики обязывались жертвовать на него.
Неточные совпадения
С каждым годом все чаще и чаще стали студенты выходить на улицу. И полиция была уже начеку. Чуть начнут собираться сходки около
университета, тотчас же останавливают движение, окружают цепью городовых и жандармов все переулки, ведущие на Большую Никитскую, и огораживают Моховую около Охотного ряда и Воздвиженки. Тогда открываются
двери манежа, туда начинают с улицы тащить студентов, а с ними и публику, которая попадается на этих улицах.
Германская философия была привита Московскому
университету М. Г. Павловым. Кафедра философии была закрыта с 1826 года. Павлов преподавал введение к философии вместо физики и сельского хозяйства. Физике было мудрено научиться на его лекциях, сельскому хозяйству — невозможно, но его курсы были чрезвычайно полезны. Павлов стоял в
дверях физико-математического отделения и останавливал студента вопросом: «Ты хочешь знать природу? Но что такое природа? Что такое знать?»
— Я, — пробурчал я, засыпая, — я положительно не представляю себе, чтобы мне привезли случай, который бы мог меня поставить в тупик… может быть, там, в столице, и скажут, что это фельдшеризм… пусть… им хорошо… в клиниках, в
университетах… в рентгеновских кабинетах… я же здесь… все… и крестьяне не могут жить без меня… Как я раньше дрожал при стуке в
дверь, как корчился мысленно от страха… А теперь…
Воротившись с каникул осенью, мы, по старой привычке, спешили в читальню, открывали
дверь и в изумлении останавливались: вместо читальни был большой, великолепно оборудованный… ватерклозет! Кафельный пол, белые писсуары, желтые
двери уютных каюток. Нужно же было придумать! Ходила острота, что в Петербургском
университете произошли две соответственных перемены: вместо Андреевского — Владиславлев и вместо читальни — ватерклозет.
— Учиться? — переспросила она, — но ведь у вас и в своем округе
университет есть? Зачем непременно в Петербург? Вся провинция в Петербург поднялась, а здесь, как нарочно,
двери всё плотнее и плотнее запираются! Точно поветрие.