Ему хотелось, чтоб люди жили в великолепных алюминиевых фаланстерах, пред которыми казались бы жалки и ничтожны дворцы сильных мира сего, чтобы всякий труд исполнялся не иначе, как с веселой песней и пляской, чтобы каждый человек имел в день три фунта мяса к обеду, а между тем сам Лука зачастую не имел куда голову приклонить, спал на
бульваре, ходил работать на биржу, когда не было в виду ничего лучшего, и иногда сидел без обеда.
Сегодня он, например, в Петербурге, а через неделю в Париже или в Лондоне, а там — глядь! — в Вильне в генерал-губернаторских салонах трется, то вдруг в неделю в Неаполь слетает и назад в Петербург вернется, а то в каких-нибудь Телынах или Шавлях с жидами какие-то сделки заключает, потом его видят на Тверском
бульваре в Москве, а через трое суток он уже в Варшаве, в кондитерской у Люрса «Curjera Warszawskiego» [«Варшавского курьера» (польск.).] пробегает и прохлаждается «вóдой содóвей с цитриновым сокем», но через неделю — глядь! — опять наш пан грабя бежит своею торопливою походкою по Невскому проспекту.