Это Бурмакин, пользуясь последними днями перед полным ледоходом, переправлял свою экспедицию.
Голова каравана была уже на той стороне и тянулась к горам, точно вереница черных мурашей по белой скатерти…
Неточные совпадения
Кругом было темно. Береговые скалы отодвинулись. Нас окружали какие-то громадные массивные постройки, которые оказались барками. Целый
караван барок, охваченных льдом… Впереди на довольно крутом подъеме рисовалась силуэтом фантастическая фигура гигантского всадника. Я смотрел на него снизу. Его
голова, казалось, уходила в облака, плечи высились над отдаленными горами. Рядом вприпрыжку бежал пеший человек в остроконечном шлыке.
Поравнявшись с подъездом двухэтажного дома, наш
караван остановился, и тотчас же рядом со мной выросла фигура мужика. Он был в большом полушубке, с
головой, закутанной в башлык. Из-под башлыка торчал конец носа, заиндевевшие брови и белые усы. В одной руке у него была большая дубина, в другой трещотка, из чего мы заключили, что это ночной караульщик.
Неточные совпадения
Между тем я не заметил, что мы уж давно поднимались, что стало холоднее и что нам осталось только подняться на самую «выпуклость», которая висела над нашими
головами. Я все еще не верил в возможность въехать и войти, а между тем наш
караван уже тронулся при криках якутов. Камни заговорили под ногами. Вереницей, зигзагами, потянулся
караван по тропинке. Две вьючные лошади перевернулись через
голову, одна с моими чемоданами. Ее бросили на горе и пошли дальше.
— А на што вам его? — облокотясь о́ борт руками и свесив
голову, спросил долговязый. — Ежели по какому делу, так нашу честь прежде спросите. Мы, значит, здесь главным, потому что весь
караван на отчете у Василья Фадеича, у нас, это значит.
— Как же не можешь? Вся сила в тебе… Ты всему
каравану голова… Кого же ему, как не тебя, слушать! — кланялись и молили его рабочие.
Гости один за другим разъезжались… Прежде всех в дорогу пустился удельный
голова с Ариной Васильевной. Спешил он пораньше добраться домой, чтоб на ночь залечь во ржах на любимую перепелиную охоту. Поспешно уехал и Марко Данилыч с дочерью. Поехал не прямо домой: ожидая с Низовья рыбного
каравана, решил встретить его на пристани, кстати же в городе были у него и другие дела.
Иду по берегу вдоль
каравана. На песке стоят три чудных лошади в попонах, а четвертую сводят по сходням с баржи… И ее поставили к этим. Так и горят их золотистые породистые
головы на полуденном солнце.