«Судный день («Иом-Кипур»)» (Короленко В. Г., 1890) по всей классике
Посмотри, как по небу ходит ясный месяц, как мигают и искрятся звезды, как встают от земли легкие тучи и бредут куда-то одна за другой, будто запоздалые странники ночною дорогой…
Мельник почесался… А делу этому, вот, что я вам рассказываю, идет уж не день, а без малого целый год. Не успел как-то мельник и оглянуться, — куда девались и филипповки, и великий пост, и весна, и лето. И стоит мельник опять у порога шинка, а подле, опершись спиной о косяк, Харько. Глядь, а на небе такой самый месяц, как год назад был, и так же речка искрится, и улица такая же белая, и такая же черная тень лежит с мельником рядом на серебряной земле. И что-то такое мельнику вспомнилось.
Рассказ лился за рассказом. Няня повествовала с пылом, живописно, с увлечением, местами вдохновенно, потому что сама вполовину верила рассказам. Глаза старухи искрились огнем; голова дрожала от волнения; голос возвышался до непривычных нот.
Вольноопределяющийся Фокин, с университетским значком на груди, стоит перед унтер-офицером в почтительной позе. Но его молодые серые глаза искрятся веселой насмешкой.
А в расселине между горами уже ясно продвигалась часть огненного солнечного круга, и на нашей стороне весь берег радовался и светился, сверкая, искрясь и переливаясь разноцветными слоями сланцевых пород и зеленью пушистых сосен…
И вот вдоль берегов по краям реки образуется толстая ледяная кромка, слышится лёгкий треск, воздух словно начинает искриться, и это входит в тебя, в твою кровь.
Она больше не дрожала от холода, щёки её горели, глаза искрились весельем.
Он никогда не злился, но никогда и не улыбался, его глаза не искрились весельем.
И вот вдоль берегов по краям реки образуется толстая ледяная кромка, слышится лёгкий треск, воздух словно начинает искриться, и это входит в тебя, в твою кровь.