Неточные совпадения
Он не хотел делать первого музыкального опыта
среди дневной суеты.
Казалось, она была частью
его самого; звуки, которые она издавала, лились будто из собственной
его согретой и разнеженной груди, и каждый изгиб
его чувства, каждый оттенок
его скорби тотчас же дрожал в чудесной дудке, тихо срывался с нее и звучно несся вслед за другими,
среди чутко слушавшего вечера.
Среди будничного и серого настоящего дня в
его воображении встала вдруг эта картина, смутная, туманная, подернутая тою особенною грустью, которая веет от исчезнувшей уже родной старины.
Если бы жизнь ребенка проходила
среди нужды и горя — это, быть может, отвлекло бы
его мысль к внешним причинам страдания.
Среди тишины и мрака,
его окружавших, вставало смутное неумолкающее сознание какой-то потребности, искавшей удовлетворения, являлось стремление оформить дремлющие в душевной глубине, не находившие исхода, силы.
Но знакомая добрая и скучная тьма усадьбы шумела только ласковым шепотом старого сада, навевая смутную, баюкающую, успокоительную думу. О далеком мире слепой знал только из песен, из истории, из книг. Под задумчивый шепот сада,
среди тихих будней усадьбы,
он узнавал лишь по рассказам о бурях и волнениях далекой жизни. И все это рисовалось
ему сквозь какую-то волшебную дымку, как песня, как былина, как сказка.
Но тишина, водворившаяся
среди небольшого общества, имела еще другую причину. По какому-то общему побуждению, вероятно, вытекавшему из ощущения высоты и своей беспомощности, оба слепые подошли к углам пролетов и стали, опершись на
них обеими руками, повернув лица навстречу тихому вечернему ветру.
Но вдруг,
среди этой эгоистической сосредоточенности, что-то поразило
его внимание так сильно, что
он вздрогнул и внезапно остановился.
Последние ряды городских зданий кончились здесь, и широкая трактовая дорога входила в город
среди заборов и пустырей. У самого выхода в поле благочестивые руки воздвигли когда-то каменный столб с иконой и фонарем, который, впрочем, скрипел только вверху от ветра, но никогда не зажигался. У самого подножия этого столба расположились кучкой слепые нищие, оттертые своими зрячими конкурентами с более выгодных мест.
Они сидели с деревянными чашками в руках, и по временам кто-нибудь затягивал жалобную песню...
Они не могли двигаться
среди этой толпы, чтобы согреться, и в
их голocax, тянувших по очереди унылую песню, слышалась безотчетная жалоба физического страдания и полной беспомощности.
Тем не менее, даже последние, самые тихие звуки песни, почти терявшиеся
среди уличного шума, достигая человеческого слуха, поражали всякого громадностью заключенного в
них непосредственного страдания.
Холодный ветер взметал за
ними пыль на улицах местечка. Сзади,
среди слепых поднялся говор и ссоры из-за данных Петром денег…
По временам также
среди этих забот в
его душе поднимались воспоминания о жалобном вопле слепых.
В той самой комнате, где некогда родился Петр, стояла тишина,
среди которой раздавался только всхлипывающий плач ребенка. Со времени
его рождения прошло уже несколько дней, и Эвелина быстро поправлялась. Но зато Петр все эти дни казался подавленным сознанием какого-то близкого несчастья.
В течение нескольких секунд
он стоял с приподнятым кверху и просветлевшим лицом.
Он был так странен, что все невольно обратились к
нему, и кругом все смолкло. Всем казалось, что человек, стоявший
среди комнаты, был не тот, которого
они так хорошо знали, а какой-то другой, незнакомый. А тот прежний исчез, окруженный внезапно опустившеюся на
него тайной.
И перед незрячими глазами встало синее небо и яркое солнце, и прозрачная река с холмиком, на котором
он пережил так много и так часто плакал еще ребенком… И потом и мельница, и звездные ночи, в которые
он так мучился, и молчаливая, грустная луна… И пыльный шлях, и линия шоссе, и обозы с сверкающими шинами колес, и пестрая толпа,
среди которой
он сам пел песню слепых…
Среди яркой и оживленной мелодии, счастливой и свободной, как степной ветер, и как
он, беззаботной
среди пестрого и широкого гула жизни,
среди то грустного, то величавого напева народной песни все чаще, все настойчивее и сильнее прорывалась какая-то за душу хватающая нота.
«Так, так, мой мальчик, — мысленно ободрял Максим, — настигай
их среди веселья и счастья…»
Но это уже была не просьба о милостыне и не жалкий вопль, заглушаемый шумом улицы. В ней было все то, что было и прежде, когда под ее влиянием лицо Петра искажалось и
он бежал от фортепиано, не в силах бороться с ее разъедающей болью. Теперь
он одолел ее в своей душе и побеждал души этой толпы глубиной и ужасом жизненной правды… Это была тьма на фоне яркого света, напоминание о горе
среди полноты счастливой жизни…
Клим согласно кивнул головой. Когда он не мог сразу составить себе мнения о человеке, он чувствовал этого человека опасным для себя. Таких, опасных, людей становилось все больше, и
среди них Лидия стояла ближе всех к нему. Эту близость он сейчас ощутил особенно ясно, и вдруг ему захотелось сказать ей о себе все, не утаив ни одной мысли, сказать еще раз, что он ее любит, но не понимает и чего-то боится в ней. Встревоженный этим желанием, он встал и простился с нею.
Неточные совпадения
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра жизнь
его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, //
Среди блистательных побед, //
Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был
он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Питая горьки размышленья, //
Среди печальной
их семьи, // Онегин взором сожаленья // Глядит на дымные струи // И мыслит, грустью отуманен: // Зачем я пулей в грудь не ранен? // Зачем не хилый я старик, // Как этот бедный откупщик? // Зачем, как тульский заседатель, // Я не лежу в параличе? // Зачем не чувствую в плече // Хоть ревматизма? — ах, Создатель! // Я молод, жизнь во мне крепка; // Чего мне ждать? тоска, тоска!..
Среди поклонников послушных // Других причудниц я видал, // Самолюбиво равнодушных // Для вздохов страстных и похвал. // И что ж нашел я с изумленьем? //
Они, суровым поведеньем // Пугая робкую любовь, // Ее привлечь умели вновь, // По крайней мере сожаленьем, // По крайней мере звук речей // Казался иногда нежней, // И с легковерным ослепленьем // Опять любовник молодой // Бежал за милой суетой.
Один
среди своих владений, // Чтоб только время проводить, // Сперва задумал наш Евгений // Порядок новый учредить. // В своей глуши мудрец пустынный, // Ярем
он барщины старинной // Оброком легким заменил; // И раб судьбу благословил. // Зато в углу своем надулся, // Увидя в этом страшный вред, //
Его расчетливый сосед; // Другой лукаво улыбнулся, // И в голос все решили так, // Что
он опаснейший чудак.
И сколько раз уже наведенные нисходившим с небес смыслом,
они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели
среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: где выход, где дорога?