Правильные красивые черты зарисованы плавными, холодными линиями; голубые глаза глядят ровно, спокойно; румянец редко является на этих бледных щеках, но это не та обычная бледность, которая ежеминутно готова вспыхнуть пламенем жгучей страсти; это скорее холодная белизна снега.
Студент говорил пылко, с тою особенною юношескою страстью, которая кидается навстречу неизвестному будущему безрасчетно и безрассудно. Была в этой вере в будущее с его чудесами какая-то особенная чарующая сила, почти неодолимая сила привычки…
— Да, да! Странные мысли приходят мне в голову… Случайность это или нет, что кровь у нас красная. Видишь ли… когда в голове твоей рождается мысль, когда ты видишь свои сны, от которых, проснувшись, дрожишь и плачешь, когда человек весь вспыхивает от страсти, — это значит, что кровь бьет из сердца сильнее и приливает алыми ручьями к мозгу. Ну и она у нас красная…
— Именно — красная и горячая. И вот красный цвет, как и «красные» звуки, оставляет в нашей душе свет, возбуждение и представления о страсти, которую так и называют «горячею», кипучею, жаркою. Замечательно, что и художники считают красноватые тоны «горячими».
Зелень — это как будто тепло в смешении с сырою прохладой: она возбуждает представление о спокойном довольстве, здоровье, но не о страсти и не о том, что люди называют счастьем…
— Наоборот: ты не могла сделать лучше, если б хотела любви от меня. Ты гордо оттолкнула меня и этим раздражила самолюбие, потом окружила себя тайнами и раздражила любопытство. Красота твоя, ум, характер сделали остальное — и вот перед тобой влюбленный в тебя до безумия! Я бы с наслаждением бросился в пучину страсти и отдался бы потоку: я искал этого, мечтал о страсти и заплатил бы за нее остальною жизнью, но ты не хотела, не хочешь… да?
Сам я больше неспособен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие — подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха — не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?
Я помню море пред грозою: Как я завидовал волнам, Бегущим бурной чередою С любовью лечь к ее ногам! Как я желал тогда с волнами Коснуться милых ног устами! Нет, никогда средь пылких дней Кипящей младости моей Я не желал с таким мученьем Лобзать уста младых Армид, Иль розы пламенных ланит, Иль перси, полные томленьем; Нет, никогда порыв страстей Так не терзал души моей!
Честолюбие была старинная мечта его детства и юности, мечта, в которой он и себе не признавался, но которая была так сильна, что и теперь эта страсть боролась с его любовью.
Такое происходит, когда человек действует автоматически в состоянии аффекта – сильнейшего порыва страсти, на какое-то короткое время полностью отключающего разум как регулятор человеческих действий.
А для того, что практика жизни в замкнутом пространстве коммуналки – точно в пустыне – дала мне возможность увидеть и в какой-то мере изучить главные человеческие страсти и начать их в себе изживать.
СТРАСТЬ1, -и, род. мн. -е́й, ж.1. Сильное чувство, с трудом управляемое рассудком. Обуздывать страсти. Разжигать страсти.
СТРАСТЬ2, -и, род. мн. -е́й, ж. Прост.1. Ужас, страх. [Павлик:] Я влез в беду такую, Того и жди в застенок поведут. Ты не бывал, так страсти-то не знаешь. А. Островский, Козьма Захарьич Минин, Сухорук (2-я редакция). (Малый академический словарь, МАС)
СТРАСТЬ1, -и, род. мн. -е́й, ж.1. Сильное чувство, с трудом управляемое рассудком. Обуздывать страсти. Разжигать страсти.
СТРАСТЬ2, -и, род. мн. -е́й, ж. Прост.1. Ужас, страх. [Павлик:] Я влез в беду такую, Того и жди в застенок поведут. Ты не бывал, так страсти-то не знаешь. А. Островский, Козьма Захарьич Минин, Сухорук (2-я редакция).
Заключительный акт драмы придётся на период с января по март, а затем накал страстей поутихнет.
Такое происходит, когда человек действует автоматически в состоянии аффекта – сильнейшего порыва страсти, на какое-то короткое время полностью отключающего разум как регулятор человеческих действий.
А для того, что практика жизни в замкнутом пространстве коммуналки – точно в пустыне – дала мне возможность увидеть и в какой-то мере изучить главные человеческие страсти и начать их в себе изживать.