Неточные совпадения
— Нет, послушайте, Потапов. Вы ошибаетесь, —
сказал он. — Она не просто генеральская дочка… Ее история — особенная… Только, пожалуйста, пусть это останется между нами.
Я слышал все это от жены профессора N и не хотел
бы, чтобы это распространилось среди студентов. Она действительно дочь Ферапонтьева… То есть, собственно, он не Ферапонтьев, а Салманов… Но она — американка…
— Он догадается сам, —
сказала Валентина Григорьевна сурово и жестко, и потом, как
бы желая смягчить этот тон, она прижалась ко
мне и
сказала: — Вы такой хороший, Потапыч… Оставайтесь всегда таким…
Я буду часто вспоминать вас таким, как вы теперь… Люди так меняются… С каждой минутой в человеке что-нибудь умирает и что-нибудь рождается.
—
Я, брат, прочитал первое твое послание, —
сказал он бесцеремонно… — Философия, Потапыч, и сантименты… И ты чуть не попался этой американке?.. Дураки вы все… Предложили
бы мне…
Я бы все это сделал просто… Только потребовал
бы черную пару на свадьбу…
— Ну… видишь, повело его как… товарищ, видно, —
сказал другой. — Ступай, барин, отседа… Делать тебе тут нечего. Иван, ты
бы проводил,
мне, вишь, некогда. Сейчас пройдет четвертый номер.
— Знаете что, —
сказал я вяло… — Если
бы я захотел быть с вами откровенным,
я бы знал, что вам
сказать на ваше предложение. Но
мне лень… Впрочем…
Я все-таки
сказал вам правду… Вы были когда-нибудь на бойне?
Я сознавал, что это общее недоразумение… Когда
я говорил, что Бел_и_чка прав, —
я разумел совсем не то, что они. Моя мысль шла непонятными для них, как
бы подземными ходами, и
я чувствовал, что, если
я ее выскажу, — это объединит против
меня и тех, и других…
Я представил себе неожиданность, растерянность, недоумение. Может быть, негодование, может быть, споры, а может быть, простое пренебрежение к непонятной точке зрения… Поэтому
я сказал только...
— Ну, хорошо. Пойдемте молча, —
сказал я, опять чувствуя, что этого тоже лучше
бы не говорить.
Если совет мой может что-либо сделать, то
я бы сказал, что российское стихотворство, да и сам российский язык гораздо обогатились бы, если бы переводы стихотворных сочинений делали не всегда ямбами.
Социализм Герцена был индивидуалистический, сейчас
я бы сказал, персоналистический, и он думал, что это русский социализм.
Но при всех этих курьезных повадках и слабостях он вообще вел себя с тактом, был скорее сдержан,
я бы сказал даже — с большим сознанием того, кто он, но без напыщенности.
Неточные совпадения
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог
сказать: в Одессе грязной — // И тут
бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Когда
бы жизнь домашним кругом //
Я ограничить захотел; // Когда б
мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился
я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. //
Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, //
Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был
бы счастлив… сколько мог!
Как их писали в мощны годы, // Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг; не всё ль равно? // Припомни, что
сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут
бы можно // Поспорить нам, но
я молчу: // Два века ссорить не хочу.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «
Я выбрал
бы другую, // Когда б
я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
— Так как моя бричка, —
сказал Чичиков, — не пришла еще в надлежащее состояние, то позвольте
мне взять у вас коляску.
Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.