Одни верили в одно, другие — в другое, но все чувствовали, что идет на застоявшуюся жизнь
что-то новое, и всякая мелочь встречалась тревожно, боязливо, чутко…
Из того, что я так запомнил именно этот «карточный вечер» среди многих других, я заключаю, что я вышел тогда из накуренной комнаты с
чем-то новым, смутным, но способным к росту…
В наличности не было сил для разрешения кризиса. Оставалась надежда на будущее, на
что-то новое, что придет с этим будущим, и прежде всего на «нового человека», которого должны выдвинуть молодые поколения.
Младшая опять радостно поклонилась мне, но, когда Лена повернулась ко мне с приветливым поклоном, мне показалось, что лицо у нее сильно изменилось: она стала еще красивее с отрастающими волнистыми волосами, черты были те же, но в них появилось
что-то новое, как будто она стала взрослее и серьезнее.
Неточные совпадения
И теперь, когда я пишу эти воспоминания, над нашей страной вновь висят тяжкие задачи
нового времени, и опять
что-то гремит и вздрагивает, поднятое, но еще не поставленное на место.
Наутро первая моя мысль была о
чем-то важном. О
новой одежде?.. Она лежала на своем месте, как вчера. Но многое другое было не на своем месте. В душе, как заноза, лежали зародыши
новых вопросов и настроений.
И я не делал
новых попыток сближения с Кучальским. Как ни было мне горько видеть, что Кучальский ходит один или в кучке
новых приятелей, — я крепился, хотя не мог изгнать из души ноющее и щемящее ощущение утраты
чего-то дорогого, близкого, нужного моему детскому сердцу.
Теперь я с удовольствием, как всегда, смотрел на его энергичное квадратное лицо, но за монотонными звуками его речи мне слышался грудной голос
нового словесника, и в ушах стояли его язвительные речи. «Думать» и «мыслить»… Да, это правда… Разница теперь понятна. А все-таки есть в нем
что-то раздражающее.
Что-то будет дальше?..
Дня через три в гимназию пришла из города весть:
нового учителя видели пьяным… Меня
что-то кольнуло в сердце. Следующий урок он пропустил. Одни говорили язвительно: с «похмелья», другие — что устраивается на квартире. Как бы то ни было, у всех шевельнулось чувство разочарования, когда на пороге, с журналом в руках, явился опять Степан Яковлевич для «выразительного» чтения.
Я, конечно, ничего ни с кем не говорил, но отец с матерью
что-то заметили и без меня. Они тихо говорили между собой о «пане Александре», и в тоне их было слышно искреннее сожаление и озабоченность. Кажется, однако, что на этот раз Бродский успел справиться со своим недугом, и таким пьяным, как других письмоводителей, я его не видел. Но все же при всей детской беспечности я чувствовал, что и моего
нового друга сторожит какая-то тяжелая и опасная драма.
Начиналось то, чего я боялся: образ девочки в сером постепенно бледнел. Мне было как-то жгуче жаль его, порой это было похоже на угрызения совести, как будто я забываю живого друга,
чего-то от меня ожидающего. Но дни шли за днями, — образ все больше расплывался в
новых впечатлениях, удалялся, исчезал…
И, может быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь
чего-то нового… Смешно и досадно!
Между тем Раскольников, слегка было оборотившийся к нему при ответе, принялся вдруг его снова рассматривать пристально и с каким-то особенным любопытством, как будто давеча еще не успел его рассмотреть всего или как будто
что-то новое в нем его поразило: даже приподнялся для этого нарочно с подушки.
А потом опять все прошло, только уже в лице прибавилось
что-то новое: иначе смотрит она, перестала смеяться громко, не ест по целой груше зараз, не рассказывает, «как у них в пансионе»… Она тоже кончила курс.
И Анна Сергеевна в тот вечер думала о своих гостях. Базаров ей понравился — отсутствием кокетства и самою резкостью суждений. Она видела в нем
что-то новое, с чем ей не случалось встретиться, а она была любопытна.
Неточные совпадения
Скоро вокруг подносов и графинов обстановилось ожерелье тарелок — икра, сыры, соленые грузди, опенки, да
новые приносы из кухни
чего-то в закрытых тарелках, сквозь которые слышно было ворчавшее масло.
При этом обстоятельстве чубарому коню так понравилось
новое знакомство, что он никак не хотел выходить из колеи, в которую попал непредвиденными судьбами, и, положивши свою морду на шею своего
нового приятеля, казалось,
что-то нашептывал ему в самое ухо, вероятно, чепуху страшную, потому что приезжий беспрестанно встряхивал ушами.
С ним совершалось
что-то совершенно ему незнакомое,
новое, внезапное и никогда не бывалое.
На тревожный же и робкий вопрос Пульхерии Александровны, насчет «будто бы некоторых подозрений в помешательстве», он отвечал с спокойною и откровенною усмешкой, что слова его слишком преувеличены; что, конечно, в больном заметна какая-то неподвижная мысль,
что-то обличающее мономанию, — так как он, Зосимов, особенно следит теперь за этим чрезвычайно интересным отделом медицины, — но ведь надо же вспомнить, что почти вплоть до сегодня больной был в бреду, и… и, конечно, приезд родных его укрепит, рассеет и подействует спасительно, — «если только можно будет избегнуть
новых особенных потрясений», прибавил он значительно.
Раскольников не привык к толпе и, как уже сказано, бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг
что-то потянуло к людям.
Что-то совершалось в нем как бы
новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения, что хотя одну минуту хотелось ему вздохнуть в другом мире, хотя бы в каком бы то ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он с удовольствием оставался теперь в распивочной.