Неточные совпадения
И только долго спустя, когда миновали годы юношеской беззаботности, я собрал черта за чертой,
что мог, о его жизни, и образ этого глубоко несчастного человека ожил в моей душе — и более дорогой, и более знакомый,
чем прежде.
Просто ветка странным образом склонилась листьями к земле,
чего с ней
прежде никогда не бывало.
После похорон некоторое время во дворе толковали,
что ночью видели старого «коморника», как при жизни, хлопотавшим по хозяйству. Это опять была с его стороны странность, потому
что прежде он всегда хлопотал по хозяйству днем… Но в то время, кажется, если бы я встретил старика где-нибудь на дворе, в саду или у конюшни, то, вероятно, не очень бы удивился, а только, пожалуй, спросил бы объяснения его странного и ни с
чем несообразного поведения, после того как я его «не укараулил»…
Но по мере того как нога у нее заживала и сама она, раскормленная и сытая, становилась благополучнее, ее благодарность исчезала.
Прежде она шла на всякий мой зов, появляясь нивесть из каких углов и закоулков, теперь случалось,
что она ускользала от меня, явно «прикидываясь»,
что не слышит.
Я долго не спал, удивленный этой небывалой сценой… Я сознавал,
что ссора не имела личного характера. Они спорили, и мать плакала не от личной обиды, а о том,
что было
прежде и
чего теперь нет: о своей отчизне, где были короли в коронах, гетманы, красивая одежда, какая-то непонятная, но обаятельная «воля», о которой говорили Зборовские, школы, в которых учился Фома из Сандомира… Теперь ничего этого нет. Отняли родичи отца. Они сильнее. Мать плачет, потому
что это несправедливо… их обидели…
— И знаешь,
что я тебе скажу: когда человек повидает все то,
что я видел, и поговорит с умными людьми, то… Ну, одним словом, человек многому перестает верить так слепо, как
прежде…
— Как
что? Значит, солнце не могло остановиться по слову Иисуса Навина… Оно стояло и
прежде… А если земля все-таки продолжала вертеться, то, понимаешь, — никакого толку и не вышло бы…
— Ваше превосходительство, — сказал Долгоногов холодно и твердо, — в другое время я готов выслушать все,
что вам будет угодно сказать. Теперь
прежде всего я требую немедленного освобождения моего ученика, незаконно арестованного при полиции… О происшествии я уже послал телеграмму моему начальству…
Прежде всего он, проситель, не самозванец, а истинный государя своего штабс — капитан, на
что имеет законные доказательства.
— А! Вот оно
что! Кажется, понимаю, — сказал он. — Ну, ничего, ничего, не краснейте! Но ведь это сходство только поверхностное. Батманов
прежде всего барин, скучающий от безделья. Ну, а я разночинец и работник. И, кажется…
Мне было интересно узнать,
что скрывается в этой мгла с мрачным неверием, бурей и громами… Но в это время на одной из кроватей послышалось движение, и раздался голос младшего Конахевича. Это был мальчик не особенно способный, но усидчивый и серьезный. Старший был
прежде его кумиром. Теперь он догнал его, и оба были в одном классе.
В наличности не было сил для разрешения кризиса. Оставалась надежда на будущее, на что-то новое,
что придет с этим будущим, и
прежде всего на «нового человека», которого должны выдвинуть молодые поколения.
Наконец мне удалось установить
прежде всего,
что передо мной матово — тусклый прямоугольник, перекрещенный темными полосами — окно; против него высокий темный предмет на белом фоне — железная печка.
Неточные совпадения
Причудницы большого света! // Всех
прежде вас оставил он; // И правда то,
что в наши лета // Довольно скучен высший тон; // Хоть, может быть, иная дама // Толкует Сея и Бентама, // Но вообще их разговор // Несносный, хоть невинный вздор; // К тому ж они так непорочны, // Так величавы, так умны, // Так благочестия полны, // Так осмотрительны, так точны, // Так неприступны для мужчин, //
Что вид их уж рождает сплин.
Если ему на ярмарке посчастливилось напасть на простака и обыграть его, он накупал кучу всего,
что прежде попадалось ему на глаза в лавках: хомутов, курительных свечек, платков для няньки, жеребца, изюму, серебряный рукомойник, голландского холста, крупичатой муки, табаку, пистолетов, селедок, картин, точильный инструмент, горшков, сапогов, фаянсовую посуду — насколько хватало денег.
— Такой приказ, так уж, видно, следует, — сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да». После
чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с каким
прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
Прежде он не хотел вступать ни в какие сношения с ними, потому
что был не более как простой пешкой, стало быть, немного получил бы; но теперь… теперь совсем другое дело: он мог предложить какие угодно условия.
— Нет, Платон Михайлович, — сказал Хлобуев, вздохнувши и сжавши крепко его руку, — не гожусь я теперь никуды. Одряхлел
прежде старости своей, и поясница болит от прежних грехов, и ревматизм в плече. Куды мне!
Что разорять казну! И без того теперь завелось много служащих ради доходных мест. Храни бог, чтобы из-за меня, из-за доставки мне жалованья прибавлены были подати на бедное сословие: и без того ему трудно при этом множестве сосущих. Нет, Платон Михайлович, бог с ним.