Неточные совпадения
Усы у него
были длинные, нафабренные, с концами, вытянутыми в ниточку, а
ногти на руках он отпускал и холил…
Педагогические приемы у пана Пашковского
были особенные: он брал малыша за талию, ставил его рядом с собою и ласково клал на голову левую руку. Малыш сразу чувствовал, что к поверхности коротко остриженной головы прикоснулись пять заостренных, как иголки,
ногтей, через которые, очевидно, математическая мудрость должна проникнуть в голову.
Я начинал что-то путать. Острия
ногтей все с большим нажимом входили в мою кожу, и последние проблески понимания исчезали…
Была только зеленая искорка в противных глазах и пять горячих точек на голове. Ничего больше не
было…
«Темного» карцера не
было, никто нас туда не отводил, и мы проводили время просто где-нибудь в пустом классе. Это
было очень удобно, особенно для невыучивших урока, но пользовались этим редко: так жутко
было ощущение этой минуты… Того же результата, впрочем, можно
было добиться иначе: стоило раскрыть ножик и начать чистить
ногти. Самаревич принимался, как тощий ветряк на порывистом ветре, махать руками, называл ученика негодяем и высылал из класса.
Второе условие comme il faut
были ногти — длинные, отчищенные и чистые; третье было уменье кланяться, танцевать и разговаривать; четвертое, и очень важное, было равнодушие ко всему и постоянное выражение некоторой изящной, презрительной скуки.
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И думать о красе
ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде
был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Он налил стаканчик,
выпил и задумался. Действительно, на его платье и даже в волосах кое-где виднелись прилипшие былинки сена. Очень вероятно
было, что он пять дней не раздевался и не умывался. Особенно руки
были грязные, жирные, красные, с черными
ногтями.
Белье носит тонкое, меняет его каждый день, моется душистым мылом,
ногти чистит — весь он так хорош, так чист, может ничего не делать и не делает, ему делают все другие: у него
есть Захар и еще триста Захаров…
Она бросалась стричь Андрюше
ногти, завивать кудри, шить изящные воротнички и манишки; заказывала в городе курточки; учила его прислушиваться к задумчивым звукам Герца,
пела ему о цветах, о поэзии жизни, шептала о блестящем призвании то воина, то писателя, мечтала с ним о высокой роли, какая выпадает иным на долю…
Так совершил свое учебное поприще Обломов. То число, в которое он выслушал последнюю лекцию, и
было геркулесовыми столпами его учености. Начальник заведения подписью своею на аттестате, как прежде учитель
ногтем на книге, провел черту, за которую герой наш не считал уже нужным простирать свои ученые стремления.