Второе условие comme il faut
были ногти — длинные, отчищенные и чистые; третье было уменье кланяться, танцевать и разговаривать; четвертое, и очень важное, было равнодушие ко всему и постоянное выражение некоторой изящной, презрительной скуки.
Неточные совпадения
Руки у него
были худые, красные, с чрезвычайно длинными пальцами, и
ногти обкусаны так, что концы пальцев его казались перевязаны ниточками.
Сначала мучило меня разочарование не
быть третьим, потом страх вовсе не выдержать экзамена, и, наконец, к этому присоединилось чувство сознания несправедливости, оскорбленного самолюбия и незаслуженного унижения; сверх того, презрение к профессору за то, что он не
был, по моим понятиям, из людей comme il faut, — что я открыл, глядя на его короткие, крепкие и круглые
ногти, — еще более разжигало во мне и делало ядовитыми все эти чувства.
Помню раз, после усиленного и тщетного труда над
ногтями, я спросил у Дубкова, у которого
ногти были удивительно хороши, давно ли они у него такие и как он это сделал?
Дубков мне отвечал: «С тех пор, как себя помню, никогда ничего не делал, чтобы они
были такие, я не понимаю, как могут
быть другие
ногти у порядочного человека».
Я не принадлежал ни к какой компании и, чувствуя себя одиноким и неспособным к сближению, злился. Один студент на лавке передо мной грыз
ногти, которые
были все в красных заусенцах, и это мне показалось до того противно, что я даже пересел от него подальше. В душе же мне, помню, в этот первый день
было очень грустно.
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И думать о красе
ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде
был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Он налил стаканчик,
выпил и задумался. Действительно, на его платье и даже в волосах кое-где виднелись прилипшие былинки сена. Очень вероятно
было, что он пять дней не раздевался и не умывался. Особенно руки
были грязные, жирные, красные, с черными
ногтями.
Белье носит тонкое, меняет его каждый день, моется душистым мылом,
ногти чистит — весь он так хорош, так чист, может ничего не делать и не делает, ему делают все другие: у него
есть Захар и еще триста Захаров…
Она бросалась стричь Андрюше
ногти, завивать кудри, шить изящные воротнички и манишки; заказывала в городе курточки; учила его прислушиваться к задумчивым звукам Герца,
пела ему о цветах, о поэзии жизни, шептала о блестящем призвании то воина, то писателя, мечтала с ним о высокой роли, какая выпадает иным на долю…
Так совершил свое учебное поприще Обломов. То число, в которое он выслушал последнюю лекцию, и
было геркулесовыми столпами его учености. Начальник заведения подписью своею на аттестате, как прежде учитель
ногтем на книге, провел черту, за которую герой наш не считал уже нужным простирать свои ученые стремления.