Неточные совпадения
Если бы я имел ясное понятие о творении, то, вероятно, сказал бы тогда, что мой отец (которого я знал хромым)
так и был создан с палкой в руке, что бабушку бог сотворил именно бабушкой, что мать моя всегда была
такая же красивая голубоглазая женщина с русой косой, что даже сарай за домом
так и явился на свет покосившимся и с зелеными лишаями на крыше.
Все признавали, от мелкого торговца до губернского начальства, что нет
такой силы, которая бы заставила судью покривить душою против совести и закона, но… и при этом находили, что
если бы судья вдобавок принимал умеренные «благодарности», то было бы понятнее, проще и вообще «более по — людски»…
Однажды старший брат задумал лететь. Идея у него была очень простая: стоит взобраться, например, на высокий забор, прыгнуть с него и затем все подпрыгивать выше и выше. Он был уверен, что
если только успеть подпрыгнуть в первый раз, еще не достигнув земли, то дальше никакого уже труда не будет, и он
так и понесется прыжками по воздуху…
Объяснение отца относительно молитвы загорелось во мне неожиданной надеждой.
Если это верно, то ведь дело устраивается просто: стоит только с верой, с настоящей верой попросить у бога пару крыльев… Не
таких жалких какие брат состряпал из бумаги и дранок. А настоящих с перьями, какие бывают у птиц и ангелов. И я полечу!
И я понимал, что
если это может случиться, то, конечно, не среди суетливого дня и даже не в томительный и сонный полдень, когда все-таки падение с неба крыльев привлечет праздное внимание.
И
если, может, найдутся наследники того, чьи это деньги по правде, то котелок
такому человеку отдастся и снимется с рогов, а с попа сойдет бычья шкура.
Должно быть, было что-то особенное в этой минуте, потому что она запечатлелась навеки в моей памяти и с внутренним ощущением, и с внешними подробностями. Кто-то во мне как бы смотрел со стороны на стоявшего у ворот мальчика, и
если перевести словами результаты этого осмотра, то вышло бы приблизительно
так...
— Что бы ты сделал,
если бы он стал
так же смеяться над «гостией» (католическое причастие)?
— Толкуй больной с подлекарем! — сказал отец с раздражением, чувствуя, что судья склоняется к противной стороне, —
так он тебе и отдал!
Если он сильнее…
И очень вероятно, что
если бы все разыгралось
так, как в театре, то есть казаки выстроились бы предварительно в ряд против священника, величаво стоящего с чашей в руках и с группой женщин у ног, и стали бы дожидаться, что я сделаю, то я мог бы выполнить свою программу.
Казней в нашем городе,
если не ошибаюсь, были три. Казнили
так называемых жандармов — вешателей и примкнувших к восстанию офицеров русской службы.
— Один…
если захочешь, будем приходить вместе… Тебе не хочется иногда уйти куда-нибудь?..
Так, чтобы все идти, идти… и не возвращаться…
— Как что? Значит, солнце не могло остановиться по слову Иисуса Навина… Оно стояло и прежде… А
если земля все-таки продолжала вертеться, то, понимаешь, — никакого толку и не вышло бы…
— Вот видите, — сказал отец, —
так всегда кончаются эти страхи,
если их не боятся.
Бывало, конечно, и
так, что оба пана приходили к сознанию своего, как теперь принято говорить, классового интереса и заключали временный союз против Микиты. Тогда Миките приходилось плохо,
если только Янкель не успевал своевременно обеспечить ему убежище.
Но
если бы выбрать столетние деревья и смерить гору по Их росту, то оказалось бы, что десяток — другой
таких деревьев уже измеряет всю высоту…
Одного из
таких старых дубов человеческого леса я видел в Гарном Луге в лице Погорельского. Он жил сознательною жизнью в семидесятых и восьмидесятых годах XVIII века.
Если бы я сам тогда был умнее и любопытнее, то мог бы теперь людям двадцатого века рассказать со слов очевидца события времен упадка Польши за полтора столетия назад.
Если курица какого-нибудь пана Кунцевича попадала в огород Антония, она, во — первых, исчезала, а во — вторых, начинался иск о потраве.
Если, наоборот, свинья Банькевича забиралась в соседний огород, — это было еще хуже. Как бы почтительно ни выпроводил ее бедный Кунцевич, — все-таки оказывалось, что у нее перебита нога, проколот бок или каким иным способом она потерпела урон в своем здоровье, что влекло опять уголовные и гражданские иски. Соседи дрожали и откупались.
К тому времени мы уже видели немало смертей. И, однако, редкая из них производила на нас
такое огромное впечатление. В сущности… все было опять в порядке вещей. Капитан пророчил давно, что скрипка не доведет до добра. Из дому Антось ушел тайно…
Если тут была вина, то, конечно, всего более и прямее были виновны неведомые парубки, то есть деревня… Но и они, наверное, не желали убить… Темная ночь, слишком тяжелый дрючок, неосторожный удар…
Сказать дерзость учителю, вообще говоря, считалось подвигом, и
если бы он
так же прямо назвал бараном одного из «старых» — Кранца, Самаревича, Егорова, то совет бы его исключил, а ученики проводили бы его горячим сочувствием.
Читатель отнесется снисходительно к маленьким преувеличениям брата,
если примет в соображение, что ему было тогда лет семнадцать или восемнадцать, что он только что избавился от скучной школьной ферулы и что, в сущности, у него были налицо все признаки
так называемой литературной известности.
Это место романа меня поразило. Значит, можно не верить по — иному, чем капитан, который кощунствует вечером и крестится ночью «на всякий случай»… Что,
если бы отец встретился с
таким человеком. Стал ли бы он смеяться тем же смехом снисходительного превосходства?..
Не скажу, чтобы впечатление от этого эпизода было в моей душе прочно и сильно; это была точно легкая тень от облака, быстро тающего в ясный солнечный день. И
если я все-таки отмечаю здесь это ощущение, то не потому, что оно было сильно. Но оно было в известном тоне, и этой душевной нотке суждено было впоследствии зазвучать гораздо глубже и сильнее. Вскоре другие лица и другие впечатления совершенно закрыли самое воспоминание о маленькой еврейской принцессе.
— Ну, иди. Я знаю: ты читаешь на улицах, и евреи называют тебя уже мешигинер. Притом же тебе еще рано читать романы. Ну, да этот,
если поймешь, можно. Только все-таки смотри не ходи долго. Через полчаса быть здесь! Смотри, я записываю время…
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: //
Так,
если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, // В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты // В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он в памяти своей.
Если бы кто-нибудь другой обратился к нему с
таким предложением, он мог бы сказать: «Это вздор! пустяки!
—
Так если, ваше превосходительство, будете уже
так добры…
Если бы хоть кто-нибудь из тех людей, которые любят добро, да употребили бы столько усилий для него, как вы для добыванья своей копейки!.. да умели бы
так пожертвовать для добра и собственным самолюбием, и честолюбием, не жалея себя, как вы не жалели для добыванья своей копейки!..
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что
такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что
если он уже действительно
так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это
такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.