Могила отца была обнесена решеткой и заросла травой. Над ней стоял деревянный крест, и краткая надпись передавала кратчайшее содержание жизни: родился тогда-то,
был судьей, умер тогда-то… На камень не было денег у осиротевшей семьи. Пока мы были в городе, мать и сестра каждую весну приносили на могилу венки из цветов. Потом нас всех разнесло по широкому свету. Могила стояла одинокая, и теперь, наверное, от нее не осталось следа…
Неточные совпадения
Это
было… в 1849 году, и отцу предлагалась должность уездного
судьи в губернском городе. Через двадцать лет он умер в той же должности в глухом уездном городишке…
Все признавали, от мелкого торговца до губернского начальства, что нет такой силы, которая бы заставила
судью покривить душою против совести и закона, но… и при этом находили, что если бы
судья вдобавок принимал умеренные «благодарности», то
было бы понятнее, проще и вообще «более по — людски»…
Вдова тоже приходила к отцу, хотя он не особенно любил эти посещения. Бедная женщина, в трауре и с заплаканными глазами, угнетенная и робкая, приходила к матери, что-то рассказывала ей и плакала. Бедняге все казалось, что она еще что-то должна растолковать
судье; вероятно, это все
были ненужные пустяки, на которые отец только отмахивался и произносил обычную у него в таких случаях фразу...
Но если и этого нет, если подкупная чиновничья среда извращает закон в угоду сильному, он,
судья,
будет бороться с этим в пределах суда всеми доступными ему средствами.
Что законы могут
быть плохи, это опять лежит на ответственности царя перед богом, — он,
судья, так же не ответственен за это, как и за то, что иной раз гром с высокого неба убивает неповинного ребенка…
В городе Дубно нашей губернии
был убит уездный
судья. Это
был поляк, принявший православие, человек от природы желчный и злой. Положение меж двух огней озлобило его еще больше, и его имя приобрело мрачную известность. Однажды, когда он возвращался из суда, поляк Бобрик окликнул его сзади.
Судья оглянулся, и в то же мгновение Бобрик свалил его ударом палки с наконечником в виде топорика.
С моста на наш приезд глазели кучки обывателей, которым
была отлично видна внутренность низко расположенной усадьбы и для которых приезд семьи «господина
судьи» составлял выдающееся событие.
— А! пан
судья… А! ей — богу!.. Ну, стоит ли? Это может повредить вашему здоровью… Ну,
будет уже, ну, довольно…
Чиновники разбегались, летом прыгая в окна:
было известно, что, вспылив,
судья легко пускал в ход палку…
Тут
было, действительно, и знание законов, и выразительность, и своеобразный пафос, как будто рассчитанный на чувствительность
судей.
— Держу, — отвечал Вулич глухим голосом. — Майор, вы
будете судьею; вот пятнадцать червонцев: остальные пять вы мне должны, и сделаете мне дружбу, прибавить их к этим.
Что-то было в нем, что говорило и внушало (да и всю жизнь потом), что он не хочет
быть судьей людей, что он не захочет взять на себя осуждения и ни за что не осудит.
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин
был, по мненью многих // (
Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
— Засвидетельствовано оно, как следует, в суде. Свидетелем
был бывший совестный
судья Бурмилов и Хаванов.
Свидригайлов выбран
был ими
судьей.
Со всем тем, не
было в
судьях лицеприязни, // И то сказать, что Щукиных проказ // Удобства не
было закрыть на этот раз.
«Что, кумушка, ты так грустна?» // Ей с ветки ласково Голубка ворковала: // «Или о том, что миновала // У нас весна // И с ней любовь, спустилось солнце ниже, // И что к зиме мы стали ближе?» — // «Как, бедной, мне не горевать?» // Кукушка говорит: «
Будь ты сама
судьёю: // Любила счастливо я нынешней весною, // И, наконец, я стала мать;