Неточные совпадения
Прошло четыре томительных дня. Я грустно ходил по саду и
с тоской смотрел по направлению к горе, ожидая, кроме того, грозы, которая собиралась над моей головой. Что будет, я не знал, но на
сердце у меня было тяжело. Меня в жизни никто еще не наказывал; отец не только не трогал меня пальцем, но я от него не слышал никогда ни одного резкого слова. Теперь меня томило
тяжелое предчувствие.
Галактион приходил к Луковникову с специальною целью поблагодарить старика за хороший совет относительно Мышникова. Все устроилось в какой-нибудь один час наилучшим образом, и многолетняя затаенная вражда закончилась дружбой. Галактион шел к Мышникову
с тяжелым сердцем и не ожидал от этого похода ничего хорошего, а вышло все наоборот. Сначала Мышников отнесся к нему недоверчиво и с обычною грубоватостью, а потом, когда Галактион откровенно объяснил свое критическое положение, как-то сразу отмяк.
Я снял фуражку и, помявшись немного на месте, пошел прочь
с тяжелым сердцем. «Que suis-je pour elle?» [Что я для нее? (фр.)] — подумал я (бог знает почему) по-французски.
Неточные совпадения
Если ему и снятся
тяжелые сны и стучатся в
сердце сомнения, Ольга, как ангел, стоит на страже; она взглянет ему своими светлыми глазами в лицо, добудет, что у него на
сердце, — и все опять тихо, и опять чувство течет плавно, как река,
с отражением новых узоров неба.
Мы входили немного
с стесненным
сердцем, по крайней мере я,
с тяжелым чувством,
с каким входят в тюрьму, хотя бы эта тюрьма была обсажена деревьями.
Было перемирие, было спокойствие, но
с каждым днем могла разразиться гроза, и у Верочки замирало
сердце от
тяжелого ожидания — не нынче, так завтра или Михаил Иваныч, или Марья Алексевна приступят
с требованием согласия, — ведь не век же они будут терпеть.
Я не плакал, но что-то
тяжелое, как камень, лежало у меня на
сердце. Мысли и представления
с усиленной быстротой проходили в моем расстроенном воображении; но воспоминание о несчастии, постигшем меня, беспрестанно прерывало их причудливую цепь, и я снова входил в безвыходный лабиринт неизвестности о предстоящей мне участи, отчаяния и страха.
Совсем, по-видимому, бесчувственная и ко всему равнодушная, Дуня страдала великим страданьем, хоть не замечали того. Все скрыла, все затаила в себе, воссиявшие было ей надежды и нежданное разочарованье, как в могилу она закопала.
С каждым днем раздражалась Дуня больше и больше, а
сердце не знало покоя от
тяжелых неотвязных дум.