Неточные совпадения
Мы
не имели причин
не верить этим ужасным признаниям; нас только удивляло то обстоятельство, что у Лавровского
было, по-видимому, несколько отцов, так как одному он пронзал мечом
сердце, другого изводил медленным ядом, третьего топил в какой-то пучине.
Мальчик,
по имени Валек, высокий, тонкий, черноволосый, угрюмо шатался иногда
по городу без особенного дела, заложив руки в карманы и кидая
по сторонам взгляды, смущавшие
сердца калачниц. Девочку видели только один или два раза на руках пана Тыбурция, а затем она куда-то исчезла, и где находилась — никому
не было известно.
Прошло четыре томительных дня. Я грустно ходил
по саду и с тоской смотрел
по направлению к горе, ожидая, кроме того, грозы, которая собиралась над моей головой. Что
будет, я
не знал, но на
сердце у меня
было тяжело. Меня в жизни никто еще
не наказывал; отец
не только
не трогал меня пальцем, но я от него
не слышал никогда ни одного резкого слова. Теперь меня томило тяжелое предчувствие.
Неточные совпадения
Он
был любим…
по крайней мере // Так думал он, и
был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, // В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья
не кружится голова, // Кто все движенья, все слова // В их переводе ненавидит, // Чье
сердце опыт остудил // И забываться запретил!
Упала… // «Здесь он! здесь Евгений! // О Боже! что подумал он!» // В ней
сердце, полное мучений, // Хранит надежды темный сон; // Она дрожит и жаром пышет, // И ждет: нейдет ли? Но
не слышит. // В саду служанки, на грядах, // Сбирали ягоду в кустах // И хором
по наказу
пели // (Наказ, основанный на том, // Чтоб барской ягоды тайком // Уста лукавые
не ели // И пеньем
были заняты: // Затея сельской остроты!).
Она любила Ричардсона //
Не потому, чтобы прочла, //
Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В то время
был еще жених // Ее супруг, но
по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который
сердцем и умом // Ей нравился гораздо боле: // Сей Грандисон
был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.
И в одиночестве жестоком // Сильнее страсть ее горит, // И об Онегине далеком // Ей
сердце громче говорит. // Она его
не будет видеть; // Она должна в нем ненавидеть // Убийцу брата своего; // Поэт погиб… но уж его // Никто
не помнит, уж другому // Его невеста отдалась. // Поэта память пронеслась, // Как дым
по небу голубому, // О нем два
сердца, может
быть, // Еще грустят… На что грустить?..
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла
по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку
по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся
сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну,
не дурак ли я
был доселе?