— Она?.. Я не заметила. Она еще совсем ребенок. Но вот Фроим. Он сразу побледнел, как стена… Я никогда, никогда не забуду… Все потемнело… только это красное пламя. Фроим такой странный… Знаешь, я никогда до сих пор не замечала, какой у него сильный шрам над глазом… Ах, боже мой! Да где же они в самом деле? Или пошли к Дробышу? Но они говорили, что пройдут к тебе, затопят камин и станут сушиться… Смотри: туча уже ушла и светит солнце, но и оно какое-то другое, холодное… Точно и его охолодил град…
Когда созрело яблоко и падает, — отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер стрясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его?
Дом одиноко стоял на большой поляне и выглядел вполне обжитым – на протянутой к нему верёвке сушилось бельё, у крыльца были разбросаны какие-то вещи, на заднем дворе виднелся ухоженный огород.
Увидев его, тётя заметила, что люди обычно душ принимают раздетыми и отправила его сменить трусы, а мокрые повесить сушиться на верёвку.
Дом одиноко стоял на большой поляне и выглядел вполне обжитым – на протянутой к нему верёвке сушилось бельё, у крыльца были разбросаны какие-то вещи, на заднем дворе виднелся ухоженный огород.
Неподалёку на верёвке сушились полосатые футболки разных цветов и размеров.