Неточные совпадения
Матвей ждал Дыму, но Дыма с ирландцем долго
не шел. Матвей сел у окна, глядя, как по улице снует народ, ползут
огромные, как дома, фургоны, летят поезда. На небе, поднявшись над крышами,
показалась звезда. Роза, девушка, дочь Борка, покрыла стол в соседней комнате белою скатертью и поставила на нем свечи в чистых подсвечниках и два хлеба прикрыла белыми полотенцами.
За ним двигались музыканты, с раздутыми и красными щеками, в касках с перьями, в цветных мундирах, с
огромными эполетами на плечах, расшитые и изукрашенные до такой степени, что,
кажется,
не оставалось на них ни клочка, чем-нибудь
не расцвеченного,
не завешанного каким-нибудь галуном или позументом.
Кроме того, здесь, в глубине страны, люди
не казались уже до такой степени похожими друг на друга, как в том
огромном городе, где Матвей испытал столько горестных приключений.
Неточные совпадения
— О! как хорошо ваше время, — продолжала Анна. — Помню и знаю этот голубой туман, в роде того, что на горах в Швейцарии. Этот туман, который покрывает всё в блаженное то время, когда вот-вот кончится детство, и из этого
огромного круга, счастливого, веселого, делается путь всё уже и уже, и весело и жутко входить в эту анфиладу, хотя она
кажется и светлая и прекрасная…. Кто
не прошел через это?
Событие рождения сына (он был уверен, что будет сын), которое ему обещали, но в которое он всё-таки
не мог верить, — так оно
казалось необыкновенно, — представлялось ему с одной стороны столь
огромным и потому невозможным счастьем, с другой стороны — столь таинственным событием, что это воображаемое знание того, что будет, и вследствие того приготовление как к чему-то обыкновенному, людьми же производимому,
казалось ему возмутительно и унизительно.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу
огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг
показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну,
не дурак ли я был доселе?
Мгновенно изменился масштаб видимого: ручей
казался девочке
огромной рекой, а яхта — далеким, большим судном, к которому, едва
не падая в воду, испуганная и оторопевшая, протягивала она руки.
Несколько секунд Клим
не понимал видимого. Ему
показалось, что голубое пятно неба, вздрогнув, толкнуло стену и, увеличиваясь над нею, начало давить, опрокидывать ее. Жерди серой деревянной клетки, в которую было заключено
огромное здание, закачались, медленно и как бы неохотно наклоняясь в сторону Клима, обнажая стену, увлекая ее за собою; был слышен скрип, треск и глухая, частая дробь кирпича, падавшего на стремянки.