Но Дэбльтоун, — говорим это с гордостью, — не только разрешил этнографическую загадку, оказавшуюся не по силам кичливому Нью-Йорку, но еще подал сказанному городу пример истинно христианского обращения с иностранцем, — обращения, которое, надеемся, изгладит в его душе горестные воспоминания, порожденные пребыванием в Нью-Йорке.
Быть может, он душою верной Припоминал былых друзей; В кичливой гордости своей, Быть может, враг Высокомерный Ему являлся в час ночной… И, с криком кинувшись, ногами, Отягощенными цепями, Топтал он призрак роковой?
И нощи се завесу лживой Со треском мощно разодрав, Кичливой власти и строптивой Огромный истукан поправ, Сковав сторучна исполина, Влечет его как гражданина К престолу, где народ воссел. „Преступник власти мною данной! „Вещай, злодей, мною венчанной, „Против меня восстать как смел?
Генерал Копцевич был той же масти козырь: он, несмотря на свои почтенные лета, большой чин и пройденные уже им военные должности, искал благорасположения старой, кичливой казачки, — и еще как терпеливо!
Ежели ныне верования нередко затемняются блеском кичливого ума, набравшегося светских знаний, — то в древности эти верования страдали от примеси суеверий и грубых предрассудков.
Ему, победителю гордых суздальцев, надменных венгров и кичливых ляхов, вновь хотелось вскочить на коня и во главе дружины ринуться в бой, круша боевым топором врагов налево и направо.
КИЧЛИ́ВЫЙ, -ая, -ое; -ли́в, -а, -о. Высокомерный и заносчивый. Наш тяжкий путь окрашен кровью, Но колебаньям места нет. Врага кичливому злословью, Бойцы, дадим один ответ. Д. Бедный, На защиту Красного Питера. (Малый академический словарь, МАС)
КИЧЛИ́ВЫЙ, -ая, -ое; -ли́в, -а, -о. Высокомерный и заносчивый. Наш тяжкий путь окрашен кровью, Но колебаньям места нет. Врага кичливому злословью, Бойцы, дадим один ответ. Д. Бедный, На защиту Красного Питера.
Ему, победителю гордых суздальцев, надменных венгров и кичливых ляхов, вновь хотелось вскочить на коня и во главе дружины ринуться в бой, круша боевым топором врагов налево и направо.
Этот грабитель сидел на почётном месте и держался с кичливым видом главаря.
Но крестьянские общины всегда были готовы постоять за своих, а верхи в целом не воспринимались как кичливые вояки и дармоеды.