Неточные совпадения
Во весь обед, хоть бы он раз встал да обошел гостей, да припросил, чтобы больше кушали
и пили;
и, коли
правду сказать, так
и около себя сидящих не просил о
том, сам же кушал все исправно.
Но когда пан полковник, даже побожася, уверил батеньку, что они в поход никогда не пойдут,
то батенька
и согласился остаться в военной службе; но сотничества, за другими охотниками, умевшими особым манером снискивать милости полковника, батенька никогда не получили
и, стыда ради, всегда говорили, что они выше чина ни за что не желают, как подпрапорный,
и любили слышать, когда их этим рангом величали, да еще
и вельможным, хотя,
правду сказать, подпрапорный,
и в сотне"не много мог", а для посторонних
и того менее.
Конечно,
и то надобно
правду сказать, природа во всех тварях одинакова: посмотрите на матерей из всех животных, когда их детищам умышляют сделать какое зло — тут они забывают свое сложение, не помнят о своем бессилии
и с остервенением кидаются на нападающих.
Но я был маменькиной комплекции: чего мне не хотелось, ни за что не скажу
и не сделаю ни за какие миллионы,
и хоть самая чистейшая
правда, но мне не нравится,
то я
и не соглашаюсь ни с кем, чтоб
то была
правда.
Маменька на этом увещании не остановились. Они были одни из нежнейших маменек нашего века, коих,
правда,
и теперь в новом поколении можно бы найти тысячи, под другою только формою, но с
теми же понятиями о пользах
и выгодах любимчиков сынков
— Первые годы после нашего супружества, — сказали маменька очень печальным голосом
и трогательно подгорюнились рукою, — я была
и хороша
и разумна. А вот пятнадцать лет, счетом считаю, как не знаю, не ведаю, отчего я у вас из дур не выхожу. Зачем же вы меня, дуру, брали? А что
правда, я
то и говорю, что ваши все науки дурацкие. Вот вам пример: Трушко, также ваша кровь, а мое рождение; но так так он еще непорочен
и телом,
и духом,
и мыслию, так он имеет к ним сильное отвращение.
Нас, синтаксистов, было большое число,
и все однолетки. До прихода учителя я подружился со всеми до
того, что некоторых приколотил
и от других был взаимно поколочен. Для первого знакомства дела шли хорошо. Звон колокольчика возвестил приход учителя,
и мы поспешили кое-как усесться. Имея от природы характер меланхоличный,
то есть комплекцию кроткую, застенчивую, я не любил выставляться, а потому
и сел далее всех,
правда,
и с намерением, что авось либо меня не заметят, а потому
и не спросят.
Другой был Потап Корнеевич, не больше. Человек не
то что с умом, но боек на словах; закидывал других речью,
и для себя
и для них бестолковою,
правда; но уже зато в карман за словами не лазил, не останавливаясь, сыпал словами, как из мешка горохом.
Но вместо
того, когда Тумаков проговорил что-то по-своему, по-солдатски, вдруг меня схватили, посадили
и, когда я еще не собрался с духом, как отпрашиваться, они меня остригли, взъерошили лавержет — да
и больно мне было, если
правду сказать!..
Правда, что я не имел времени хорошенько подумать о ней:
то ружье учился чистить,
то ремни белить,
то маршировать,
и все — вот мучение было! — начинать с левой ноги…
Бедный Кузьма не находил слов, как бы сильнее разбранить своих приятелей, так его обобравших! Попросил бы он брата Петруся. Вот уже, хотя я с ним
и в ссоре, а скажу
правду, — мастер был на это! Кузьма ругал их нещадно, вертел в
ту сторону, куда они пошли, пребольшие шиши,
и все не мог утешиться…
И от горя пошел домой, проклиная своих приятелей.
Начался однако же театр. Вот театр, так театр, — я вам скажу! В этот раз я не был олухом, как вчера; я, по совету моего приятеля, смотрел
и занимался только
тем, за что деньги заплатил,
то есть театром;
и,
правду сказать, было чем заняться
и нахохотаться.
Сообразивши все это, я начал не соглашаться
и деликатно объяснять, что не хочу так дорого платить за жену, которая, если пришлось уже
правду сказать, не очень мне-то
и нравится (Анисиньки в
те поры не было здесь,
и потому я был вне любви),
и если я соглашался жениться на ней, так это из вежливости, за его участие в делах моих; чувствуя же, после поездки в Санкт-Петербург (тут, для важности, я выговаривал всякое слово особо
и выразно), в себе необыкновенные способности, я могу найти жену лучше его дочери —
и все такое я объяснял ему.
Ночи мы проводили покойно,
то есть со стороны брата Петруся не было ни трубления в рога
и никакого шума, как он
и обещал; но все же не пришел познакомиться с своею любезнейшею невесткою, как долг от него требовал, по респекту к прекрасному полу.
Правда, ведь он не был в Санкт-Петербурге, как, например, хоть бы
и я.
И науки кончивши, не образумились."Пустите нас отличаться на поле чести или умереть за отечество". Тьфу вы, головорезы! По нескольку часов бился с каждым
и объяснял им мораль, что человек должен любить жизнь
и сберегать ее,
и се
и то им говорил. В подробности рассказывал им, что я претерпел в военной службе по походам из роты к полковнику… ничто не помогло! Пошли.
Правда, нахватали чинов, все их уважают… но это суета сует.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он,
правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, //
И то сказать, что
и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный,
и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
А
тот… но после всё расскажем, // Не
правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Весь вечер Ленский был рассеян, //
То молчалив,
то весел вновь; // Но
тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды //
И брал на них одни аккорды, //
То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не
правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». —
И на крыльцо.
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, //
И я любила вас;
и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не
правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? //
И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный //
И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в
тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Тогда — не
правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата
и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за
то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен //
И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?