Неточные совпадения
Вот как батенька объявят маменьке о банкете, то сами пошлют
в город за"городским кухарем", как всеми назывался человек,
в ранге чиновника, всеми чтимого за его необыкновенное художество и искусство приготовлять обеденные столы; при том же он, при исправлении должности, подвязывал белый фартух и на голову вздевал колпак, все довольно чистое.
Наконец, когда он объявил, что, бывши
в Петербурге, ко всем присматривался и очень ясно видел, что женщины там сидят даже при особах
в генеральских
рангах, тогда они только вынуждены были сесть, но и сидели себе на уме: когда пан полковник изволил которую о чем спрашивать, тогда она спешила встать и, поклонясь низко его ясновельможности, опять садилась, не сказав
в ответ ничего.
Его ясновельможность, пан полковник, изволил садиться, по обычаю, на самом первом месте,
в голове стола; подле него не было приготовлено другого места, потому что никому же не следует сидеть наравне с такою важного
ранга особою.
Но когда пан полковник, даже побожася, уверил батеньку, что они
в поход никогда не пойдут, то батенька и согласился остаться
в военной службе; но сотничества, за другими охотниками, умевшими особым манером снискивать милости полковника, батенька никогда не получили и, стыда ради, всегда говорили, что они выше чина ни за что не желают, как подпрапорный, и любили слышать, когда их этим
рангом величали, да еще и вельможным, хотя, правду сказать, подпрапорный, и
в сотне"не много мог", а для посторонних и того менее.
Неточные совпадения
Широкая затея — это вояж: прикинуться графиней
в Париже, занять палаццо
в Италии, сверкнуть золотом и красотой, покоряя мимоходом того, другого, смотря по
рангу, положению, фортуне.
Прежний губернатор, старик Пафнутьев, при котором даже дамы не садились
в гостях, прежде нежели он не сядет сам, взыскал бы с виновных за одно неуважение к
рангу; но нынешний губернатор к этому равнодушен. Он даже не замечает, как одеваются у него чиновники, сам ходит
в старом сюртуке и заботится только, чтоб «
в Петербург никаких историй не доходило».
Молодежь была прекрасная
в наш курс. Именно
в это время пробуждались у нас больше и больше теоретические стремления. Семинарская выучка и шляхетская лень равно исчезали, не заменяясь еще немецким утилитаризмом, удобряющим умы наукой, как поля навозом, для усиленной жатвы. Порядочный круг студентов не принимал больше науку за необходимый, но скучный проселок, которым скорее объезжают
в коллежские асессоры. Возникавшие вопросы вовсе не относились до табели о
рангах.
К тому же она совершенно не нужна: какое-то паразитное место — служба служебного повышения, министерство табели о
рангах, археологическое общество изыскания дворянских грамот, канцелярия
в канцелярии.
Жизнь того времени представляла собой запертую храмину, ключ от которой был отдан
в бесконтрольное заведывание табели о
рангах, и последняя настолько ревниво оберегала ее от сторонних вторжений, что самое понятие о «реальном» как бы исчезло из общественного сознания.