«Пан Халявский» (Квитка-Основьяненко Г. Ф., 1840) по всей классике
Дома своего мы вовсе не знали. Батенька хвалили нас за такую прилежность к учению; но маменька догадывались, что мы вольничаем, но молчали для того, что могли меня всегда, не пуская в школу, удерживать при себе. Тихонько, чтобы батенька не услыхали, я пел маменьке псалмы, а они закармливали меня разными сластями.
Маменька же, увидевши, что я не отличился в знании иностранного языка и еще оштрафован родительским щелчком, впрочем весьма чувствительным, от которого у меня в три ручья покатились слезы, маменька завели меня тихонько в кладовую и — то-то материнское сердце! — накормили меня разными сластями и, приголубливая меня, говорили:"Хорошо делаешь, Трушко, не учись их наукам. Дай бог и с одною наукою ужиться, а они еще и другую вбивают дитяти в голову".
И вдруг он исчез. Что тут случилось — щука ли его заглотала, рак ли клешней перешиб, или сам он своею смертью умер и всплыл на поверхность, — свидетелей этому делу не было. Скорее всего — сам умер, потому что какая сласть щуке глотать хворого, умирающего пискаря, да к тому же еще и премудрого?
Много было в эти ночи в спальне Зиновия Борисыча и винца из свекрового погреба попито, и сладких сластей поедено, и в сахарные хозяйкины уста поцеловано, и черными кудрями на мягком изголовье поиграно. Но не все дорога идет скатертью, бывают и перебоинки.
Одолеваемый похотными сластьми, если не отсечёт причин, возбуждающих сласти греховные, и не удалится от них, не может никак освободиться от похотения их.
Мама покупала мне много разных сластей – шоколада, конфет, печенья, пирожных…
Несколько женщин с зелёными, жёлтыми и красными солнечными зонтами сидят на палубе лихтера, поедая сласти.
Одолеваемый похотными сластьми, если не отсечёт причин, возбуждающих сласти греховные, и не удалится от них, не может никак освободиться от похотения их.