Не знаю; но знаю то, что самый нежный
друг детей, хваля и хваля их невинность, их счастие, скоро будет зевать и задремлет, если глазам или мыслям его не представится что-нибудь совсем противное сей невинности, сему счастию.
Неточные совпадения
Итак, не удивительно, что Леон на заре жизни своей плакал, кричал и немог реже
других младенцев: молоко нежных родительниц есть для
детей и лучшая пища и лучшее лекарство.
Итак, летящее время обтерло своими крылами слезы горестных, и всякий снова принялся за свое дело: отец — за хозяйство, а сын — за часовник. Сельский дьячок, славнейший грамотей в околотке, был первым учителем Леона и не мог нахвалиться его понятием, «В три дни, — рассказывал он за чудо
другим грамотеям, — в три дни затвердить все буквы, в неделю — все склады; в
другую — разбирать слова и титлы: этого не видано, не слыхано! В
ребенке будет путь».
Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, —
другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже.
Вид отца недостойного, особенно сравнительно с отцами другими, достойными, у
других детей, его сверстников, невольно подсказывает юноше вопросы мучительные.
Неточные совпадения
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И
детям прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
Иль помириться их заставить, // Дабы позавтракать втроем, // И после тайно обесславить // Веселой шуткою, враньем. // Sel alia tempora! Удалость // (Как сон любви,
другая шалость) // Проходит с юностью живой. // Как я сказал, Зарецкий мой, // Под сень черемух и акаций // От бурь укрывшись наконец, // Живет, как истинный мудрец, // Капусту садит, как Гораций, // Разводит уток и гусей // И учит азбуке
детей.
Здесь-то стал он требовать того, что
другие требуют от
детей.
Но от удовольствия ли или от чего-нибудь
другого,
ребенок вдруг повел себя нехорошо. Жена Леницына закричала:
Об висте решительно позабыли; спорили, кричали, говорили обо всем: об политике, об военном даже деле, излагали вольные мысли, за которые в
другое время сами бы высекли своих
детей.