Неточные совпадения
Но, к счастью, между мной и диким зеленым
океаном — стекло Стены. О
великая, божественно-ограничивающая мудрость стен, преград! Это, может быть, величайшее из всех изобретений. Человек перестал быть диким животным только тогда, когда он построил первую стену. Человек перестал быть диким человеком только тогда, когда мы построили Зеленую Стену, когда мы этой Стеной изолировали свой машинный, совершенный мир — от неразумного, безобразного мира деревьев, птиц, животных…
Но вот мы вышли в
Великий океан. Мы были в 21˚ северной широты: жарко до духоты. Работать днем не было возможности. Утомишься от жара и заснешь после обеда, чтоб выиграть поболее времени ночью. Так сделал я 8-го числа, и спал долго, часа три, как будто предчувствуя беспокойную ночь. Капитан подшучивал надо мной, глядя, как я проснусь, посмотрю сонными глазами вокруг и перелягу на другой диван, ища прохлады. «Вы то на правый, то на левый галс ложитесь!» — говорил он.
Вероятно, он был доставлен на остров не один, так как в 1858 г. уголь близ Дуэ добывался уже при участии каторжных (см. «С Амура и <с> берегов
Великого океана» в «Московских ведомостях», 1874 г., № 207).
Они в значительной степени способствовали установлению, что Бохайское царство (VII–XII века) было на берегах
Великого океана в Восточной Маньчжурии, Северной Корее и в Уссурийском крае.
Неточные совпадения
— Это, конечно, главная линия раскола, — продолжал Радеев еще более певуче и мягко. — Но намечается и еще одна, тоже полезная: заметны юноши, которые учатся рассуждать не только лишь о печалях народа, а и о судьбах российского государства, о
Великом сибирском пути к Тихому
океану и о прочем, столь же интересном.
Игрою и ремеслом находил Клим и суждения о будущем
Великого сибирского пути, о выходе России на берега
океана, о политике Европы в Китае, об успехах социализма в Германии и вообще о жизни мира.
Лишь только вышли за бар, в открытое море, Гошкевич отдал обычную свою дань
океану; глядя на него, то же сделал, с
великим неудовольствием, отец Аввакум. Из неморяков меня только одного ни разу не потревожила морская болезнь: я не испытал и не понял ее.
И нужно сказать, что в империалистической политике
великая удача выпала на ее долю и бескровно сделала ее владычицей морей и
океанов.
Империалистическая политика
великих держав Европы влекла к расширению империалистического могущества и культурного влияния за моря и
океаны, к преодолению замкнутости чисто европейского существования.