Неточные совпадения
С силой, каким-то винтовым приводом, я наконец оторвал глаза от стекла под ногами — вдруг
в лицо мне брызнули золотые буквы «Медицинское»… Почему он привел меня сюда, а не
в Операционное, почему он пощадил меня — об этом я
в тот момент даже и не подумал: одним скачком — через ступени, плотно захлопнул за собой
дверь — и вздохнул. Так: будто с самого утра я не дышал, не
билось сердце — и только сейчас вздохнул первый раз, только сейчас раскрылся шлюз
в груди…
Моя комната. Еще зеленое, застывшее утро. На
двери шкафа осколок солнца. Я —
в кровати. Сон. Но еще буйно
бьется, вздрагивает, брызжет сердце, ноет
в концах пальцев,
в коленях. Это — несомненно было. И я не знаю теперь: что сон — что явь; иррациональные величины прорастают сквозь все прочное, привычное, трехмерное, и вместо твердых, шлифованных плоскостей — кругом что-то корявое, лохматое…
Неточные совпадения
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как
в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо
в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не
бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним
дверь: предстал кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и князь гневный, как сам гнев.
Мальчик с пальчик опять услыхал и, как пришло утро, хотел идти потихоньку
в ручей за камушками. Только подошел он к
двери, хотел отворить, но
дверь была заперта на задвижку; хотел отодвинуть, да, как ни
бился, не мог достать до задвижки.
Родильница была жена деревенского учителя, а пока мы по локоть
в крови и по глаза
в поту при свете лампы
бились с Пелагеей Ивановной над поворотом, слышно было, как за дощатой
дверью стонал и мотался по черной половине избы муж.
Мне тотчас рассказали, что капитана нашли с перерезанным горлом, на лавке, одетого, и что зарезали его, вероятно, мертвецки пьяного, так что он и не услышал, а крови из него вышло «как из быка»; что сестра его Марья Тимофеевна вся «истыкана» ножом, а лежала на полу
в дверях, так что, верно,
билась и боролась с убийцей уже наяву.
Я накинул крючок на
дверь и воротился
в комнату. Сердце
билось медленными, сильными толчками. Задыхаясь, я спросил: