Что из того, что лишь толщиною ножа отделены мы от другой стороны Нулевого Утеса. Нож — самое прочное, самое бессмертное, самое гениальное из всего, созданного человеком. Нож — был гильотиной, нож — универсальный способ разрешить все узлы, и по острию ножа идет путь парадоксов — единственно достойный бесстрашного ума путь…
Пока он сам, своею волею, шел на опасность и смерть, пока свою смерть, хотя бы и страшную по виду, он держал в собственных руках, ему было легко и весело даже: в чувстве безбрежной свободы, смелого и твердого утверждения своей дерзкой и бесстрашной воли бесследно утопал маленький, сморщенный, словно старушечий страшок.
Вот и выходит, что вроде как нельзя сказать, что я абсолютно бесстрашный человек, но поскольку волю я страху не даю и внутрь его не допускаю, то справляюсь с ним довольно легко, будто бы и нет его.
Но если уж человеческий дух решится понять и оценить то, чем пленяется невольно, дознаться причин собственного наслаждения, то непростительно ему остановиться на полдороге: бесстрашная добросовестность и отчетливость до конца — вот главные достоинства критики в обширном смысле, которая, несмотря на вопли ее противников, никому еще не сделала зла.
Ведь даже самые бесстрашные воины знают, что порой лучше переждать бурю, чем бросаться ей навстречу.
Вот и выходит, что вроде как нельзя сказать, что я абсолютно бесстрашный человек, но поскольку волю я страху не даю и внутрь его не допускаю, то справляюсь с ним довольно легко, будто бы и нет его.
– Венецианцы, синьор, становятся бесстрашными, когда есть возможность похвалить своих хозяев.