Неточные совпадения
Все, что ненависть имеет в себе ужасного, показалось бы добротою в сравнении
с той адской злобою, которая пылала в глазах
его, одушевляла все
черты лица, выражалась в самом голосе в то время, как
он говорил о французах.
— Ну, брат! — сказал Ижорской, когда Рославлев сел на лошадь, — смотри держись крепче: конь черкесской, настоящий Шалох. Прошлого года мне
его привели прямо
с Кавказа: зверь, а не лошадь! Да ты старый кавалерист, так со всяким
чертом сладишь. Ей, Шурлов! кинь гончих вон в тот остров; а вы, дурачье, ступайте на все лазы; ты, Заливной, стань у той перемычки, что к песочному оврагу. Да чур не зевать! Поставьте прямо на нас милого дружка, чтобы было чем потешить приезжего гостя.
— Да, сударь, чуть было не прыгнул в Елисейские. Вы знаете моего персидского жеребца, Султана? Я стал показывать конюху, как
его выводить, —
черт знает, что
с ним сделалось! Заиграл, да как хлысть меня под самое дыханье! Поверите ль, света божьего невзвидел! Как меня подняли, как раздели, как Сенька-коновал пустил мне кровь, ничего не помню! Насилу на другой день очнулся.
— Безделица!.. Все труды, заботы, расходы, все пошло к
черту!.. Да уж я же
его! И что
он за доктор?.. Цирюльник!.. Нынче же
с двора долой!
— А
черт его знает — полковник ли
он, или нет!
Они все меж собой запанибрата; платьем пообносились, так не узнаешь, кто капрал, кто генерал. Да это бы еще ничего; отвели б
ему фатеру где-нибудь на селе — в людской или в передбаннике, а то — помилуйте!.. забрался в барские хоромы да захватил под себя всю половину покойного мужа Прасковьи Степановны. Ну, пусть
он полковник, сударь; а все-таки француз, все пил кровь нашу; так какой, склад русской барыне водить
с ним компанию?
Если это, по-вашему, называется отсутствием всех предрассудков и просвещением, так
черт его побери и вместе
с вами!» Когда
он стал приближаться к середине города, то, боясь встретить французского генерала, который мог бы
ему сделать какой-нибудь затруднительный вопрос, Зарецкой всякий раз, когда сверкали вдали шитые мундиры и показывались толпы верховых, сворачивал в сторону и скрывался между развалинами.
— Насильно!.. насильно!.. Но если эти дуры не знают общежития!.. Что за народ эти русские!.. Мне кажется,
они еще глупее немцев… А как бестолковы!..
С ними говоришь чистым французским языком — ни слова не понимают. Sacristie! Comme ils sont bêtes ces barbares! [
Черт возьми! Как глупы эти варвары! (франц.)]
— Что это все значит? — вскричал полковник, глядя
с удивлением на обоих офицеров. — Вы в Москве… отыскивали жандармского капитана… вызываете
его на дуель…
Черт возьми, если я тут что-нибудь понимаю!
— Однако ж русские не вовсе глупы, — сказал
он, уходя вместе
с гренадером, — и если
они сами изобрели эти шубы, то,
черт возьми! эта выдумка не дурная!
— Правду? Так коего ж
черта ему было таскаться вместе
с французами!
— А
с ними черт! — заревел Ерема. — Что в самом деле, драться так драться.
— А нечего сказать, — перервал Сборской, — этот Шамбюр молодец! И
черт его знает, как
он всегда вывернется? Откуда ни возьмется
с своей ротою, накутит, намутит, всех перетревожит, да и был таков!
—
Черт возьми твой картофель и тебя
с ним вместе! Послушай, Зарядьев! оставь здесь хоть половину!
— Вспыльчивый мельник, ухватя свою шляпу и трость
с серебряным набалдашником, бросился, как бешеный, вон из комнаты, зацепил за что-то ногою, скатился кубарем
с лестницы и через минуту бежал уж по тропинке, крича во все горло: — Я поговорю
с ним — саперлот!.. [
черт возьми!.. (
нем.)]
Чем богаты, тем и рады! прошу покорно!»
Он открыл последнее блюдо и
с дьявольскою улыбкою пододвинул ко мне… нет,
черт возьми! это уже из меры вон! один жареный пескарь!..
Проводник ударил по лошадям, мы выехали из ворот, и вслед за нами пронесся громкий хохот. «Ах,
черт возьми! Негодяй! осмеять таким позорным образом, одурачить русского офицера!» Вся кровь во мне кипела; но свежий ветерок расхолодил в несколько минут этот внутренний жар, и я спросил проводника: нет ли поблизости другой господской мызы?
Он отвечал мне, что
с полмили от большой дороги живет богатый пан Селява.
Тюремщик отворил дубовую дверь, окованную железом, и
они вошли в просторную комнату
с одним окном. В ней стояли две кровати, небольшой стол и несколько стульев. На одном из
них сидел человек лет за тридцать, в синем сюртуке. Лицо
его было бледно, усталость и совершенное изнурение сил ясно изображались на впалых щеках
его; но взор
его был спокоен и все
черты лица выражали какое-то ледяное равнодушие и даже бесчувственность.
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да
черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в одном этом деле, целый новый путь открыть можно. По одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас есть, дескать, факты!» Да ведь факты не всё; по крайней мере половина дела в том, как с фактами обращаться умеешь!
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как
он, отстав от суеты, //
С ним подружился я в то время. // Мне нравились
его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен,
он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на
них живей. // Татьяна видит
с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался
он. // На
их полях она встречает //
Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно
их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, //
С досады взоры опустив, // Надулся
он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, //
Он стал
чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Быть может,
он для блага мира // Иль хоть для славы был рожден; //
Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. //
Его страдальческая тень, // Быть может, унесла
с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною
чертою // К ней не домчится гимн времен, // Благословение племен.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, //
Он уважать себя заставил // И лучше выдумать не мог. //
Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука //
С больным сидеть и день и ночь, // Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, //
Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же
черт возьмет тебя!»