Неточные совпадения
— А я, — заревел Буркин, — всем моим конным заводом бью челом его
царскому величеству. Изволь, батюшка государь, бери да припасай только
людей, а уж эскадрон лихих гусар поставим на ноги.
Знаешь ли, что недавно была тут же другая
царская вышка, гораздо просторнее и величественнее, и что благодаря преступному равнодушию
людей, подобных тебе, не осталось и развалин на том месте, где она стояла?
— Да провал их знает! Называют себя
царскими людьми. Мы-де люди царские, опричники! А вы-де земщина! Нам-де вас грабить да обдирать, а вам-де терпеть да кланяться. Так-де царь указал!
— Как, на царской дороге, под самою Москвой, разбойники грабят и убивают крестьян! Да что же делают ваши сотские да губные старосты? Как они терпят, чтобы станичники себя
царскими людьми называли?
— Дядя! — сказал поспешно Перстень, — забудь прошлое; мы ведь теперь не разбойники, а слепые сказочники. Вон скачут
царские люди, тотчас будут здесь. Живо, дядя, приосанься, закидай их прибаутками!
— Дурень! — вскричал князь, — не смей станичников
царскими людьми величать! «Ума не приложу, — подумал он. — Особые знаки? Опричники? Что это за слово? Кто эти люди? Как приеду на Москву, обо всем доложу царю. Пусть велит мне сыскать их! Не спущу им, как бог свят, не спущу!»
Неточные совпадения
— C’est un homme qui n'a pas… [Это
человек, у которого нет…] начал было камергер, но остановился, давая дорогу и кланяясь проходившей особе
Царской фамилии.
— Правильно, правильно, — торопливо сказал
человек в каракулевой фуражке. — А то — вывалились на улицу да еще в Кремль прут, а там —
царские короны, регалии и вообще сокровища…
— А может быть, это — прислуга. Есть такое суеверие: когда женщина трудно родит — открывают в церкви
царские врата. Это, пожалуй, не глупо, как символ, что ли. А когда
человек трудно умирает — зажигают дрова в печи, лучину на шестке, чтоб душа видела дорогу в небо: «огонек на исход души».
Артиста этого он видел на сцене театра в
царских одеждах трагического царя Бориса, видел его безумным и страшным Олоферном, ужаснейшим царем Иваном Грозным при въезде его во Псков, — маленькой, кошмарной фигуркой с плетью в руках, сидевшей криво на коне, над людями, которые кланялись в ноги коню его; видел гибким Мефистофелем, пламенным сарказмом над людями, над жизнью; великолепно, поражающе изображал этот
человек ужас безграничия власти.
Но когда к этому развращению вообще военной службы, с своей честью мундира, знамени, своим разрешением насилия и убийства, присоединяется еще и развращение богатства и близости общения с
царской фамилией, как это происходит в среде избранных гвардейских полков, в которых служат только богатые и знатные офицеры, то это развращение доходит у
людей, подпавших ему, до состояния полного сумасшествия эгоизма.