Неточные совпадения
3. Не требовать от меня отчета, почему я описываю именно
то, а не
то происшествие; или для чего, упоминая об одном историческом лице, я не говорю ни
слова о другом. И наконец...
Княгиня Радугина была некогда хороша собою; но беспрестанные праздники, балы, ночи, проверенные без сна, —
словом, все, что сокращает век наших модных дам, не оставило на лице ее и признаков прежней красоты, несмотря на
то, что некогда кричали о ней даже и в Москве...
— На третий день, поутру, — продолжал Рославлев, — Оленька сказала мне, что я не противен ее сестре, но что она не отдаст мне своей руки до
тех пор, пока не уверится, что может составить мое счастие, и требует в доказательство любви моей, чтоб я целый год не говорил ни
слова об этом ее матери и ей самой.
Рыдания перервали
слова несчастного старика. До души тронутый Рославлев колебался несколько времени. Он не знал, что ему делать. Решиться ждать новых лошадей и уступить ему своих, — скажет, может быть, хладнокровный читатель; но если он был когда-нибудь влюблен,
то, верно, не обвинит Рославлева за минуту молчания, проведенную им в борьбе с самим собою. Наконец он готов уже был принести сию жертву, как вдруг ему пришло в голову, что он может предложить старику место в своей коляске.
То, что в свете называют страстию, это бурное, мятежное ощущение всегда болтливо; но чистая, самим небом благословляемая любовь, это чувство величайшего земного наслаждения, не изъясняется
словами.
Хозяин повел княгиню Зорину; прочие мужчины повели также дам к столу, который был накрыт в длинной галерее, увешанной картинами знаменитых живописцев, — так по крайней мере уверял хозяин, и большая часть соседей верили ему на честное
слово; а некоторые знатоки, в
том числе княжны Зорины, не смели сомневаться в этом, потому что на всех рамах написаны были четкими буквами имена: Греза, Ван-дика, Рембрандта, Албана, Корреджия, Салватор Розы и других известных художников.
Известное
слово одного француза, который на вопрос, какой он нации, отвечал, что имеет честь быть французом, — не самохвальство, а самое истинное выражение чувств каждого из его соотечественников; и если это порок,
то, признаюсь, от всей души желаю, чтоб многие из нас, рабски перенимая все иностранные моды и обычай, заразились бы наконец и этим иноземным пороком.
Но что я говорю? если одна только рота французских солдат выйдет из России,
то и тогда французы станут говорить и печатать, что эта горсть бесстрашных, этот священный легион не бежал, а спокойно отступил на зимние квартиры и что во время бессмертной своей ретирады [отступления (франц.)] беспрестанно бил большую русскую армию; и нет сомнения, что в этом хвастовстве им помогут русские, которые станут повторять вслед за ними, что климат, недостаток, стечение различных обстоятельств, одним
словом, все, выключая русских штыков, заставило отступить французскую армию.
Лидина, уезжая с своими дочерьми, сказала в гостиной несколько
слов жене предводителя,
та шепнула своей приятельнице Ильменевой, Ильменева побежала в беседку рассказать обо всем своему мужу, и чрез несколько минут все гости знали уже, что Рославлев едет в армию и что мы деремся с французами.
Наши приятели, не говоря ни
слова, пошли вслед за незнакомым. Когда они стали подходить к огням,
то заметили, что он был в военном сюртуке с штаб-офицерскими эполетами. Подойдя к биваку Зарецкого, он повернулся и сказал веселым голосом...
— Верно не знает! — подхватил Зарядьев. — Вот года три
тому назад ко мне в роту попал такой же точно молодчик — всех так и загонял! Бывало, на
словах города берет, а как вышел в первый раз на ученье, так и язык прилип к гортани. До штабс-капитанского чина все в замке ходил.
— Эх, братец! убирайся к черту с своими французскими
словами! Я знаю, что делаю. То-то, любезный, ты еще молоденек! Когда солдат думает о
том, чтоб идти в ногу да ровняться, так не думает о неприятельских ядрах.
Но Рославлев, не слушая его
слов, приударил нагайкою свою лошадь и полетев
ту сторону, где происходило кавалерийское дело.
Нет! они гордятся сими драгоценными развалинами; они глядят на них с
тем же почтением, с
тою же любовию, с какою добрые дети смотрят на заросший травою могильный памятник своих родителей; а мы…» Тут господин антикварий, вероятно бы, замолчал, не находя
слов для выражения своего душевного негодования; а мы, вместо ответа, пропели бы ему забавные куплеты насчет русской старины и, посматривая на какой-нибудь прелестный домик с цельными стеклами, построенный на самом
том месте, где некогда стояли неуклюжие терема и толстые стены с зубцами, заговорили бы в один голос: «Как это мило!..
— Однако ж согласитесь: это ужасное бедствие! Я не говорю ни
слова о
тех, которые могли выехать из Москвы: они разорились, и больше ничего; но больные, неимущие? Все
те, которые должны были остаться?..
Но
слово русского царя священно: он обещал своему народу не положить меча до
тех пор, пока хотя единый враг останется в пределах его царства, — и свято сохранил сей обет.
— Генерал! неприятеля не бьют
словами; взгляните на карту: вы увидите занятые нами у вас провинции и
то, куда мы зашли.
Но порядок нашего повествования требует, чтоб мы, хотя в коротких
словах, рассказали, что делалось в России до
того времени, когда нам можно будет вывести снова на сцену и заставить говорить действующие лица этой повести.
Так говорит сам Наполеон, так говорят почти все французские писатели; а есть люди (мы не скажем, к какой они принадлежат нации), которые полагают, что французские писатели всегда говорят правду — даже и тогда, когда уверяют, что в России нет соловьев; но есть зато фрукт величиною с вишню, который называется арбузом; что русские происходят от татар, а венгерцы от славян; что Кавказские горы отделяют Европейскую Россию от Азиатской; что у нас знатных людей обыкновенно венчают архиереи; что ниема глебониш пописко рюскоф — самая употребительная фраза на чистом русском языке; что название славян происходит от французского
слова esclaves [рабы] и что, наконец, в 1812 году французы били русских, когда шли вперед, били их же, когда бежали назад; били под Москвою, под Тарутиным, под Красным, под Малым Ярославцем, под Полоцком, под Борисовым и даже под Вильною,
то есть тогда уже, когда некому нас было бить, если б мы и сами этого хотели.
Всем пожертвовать
тому, кого она любит, делить его страдания, умереть вместе с ним мучительной смертию, одним
словом: все
то, что для другой женщины было бы высочайшей степенью самоотвержения, — так обыкновенно, так легко для Полины!
Прошло еще с полчаса, и, признаюсь, это словесное угощение начало мне становиться в тягость,
тем более что в прищуренных и лукавых глазах хозяина заметно было что-то такое, что совершенно противоречило кроткому его голосу и
словам, исполненным ласки и чувствительности.
Данцигские жители, а особливо
те, которые не были далее пограничного с ними прусского городка Дершау, говорят всегда с заметною гордостию о своем великолепном городе; есть даже немецкая песня, которая начинается следующими
словами: «О Данциг, о Данциг, о чудесно красивый город!» [О Danzig, о Danzig, о wunderschöne Stadt!
Если купец действительно русской,
то не может быть, чтоб у него не вырвалось в течение нескольких часов
слова два или три русских.
Желание поговорить на своем природном языке так натурально; а сверх
того, ему в голову не придет, что в одном углу тюрьмы сделано отверстие вроде Дионисьева уха и что каждое их
слово, даже шепотом сказанное, будет явственно слышно в другой комнате.
К
тому ж вам будет полная свобода; в вашей комнате все стены капитальные: вы можете шуметь, петь, кричать, одним
словом, делать все, что вам угодно; вы этим никого не обеспокоите, и даже, если б вам вздумалось, — прибавил с улыбкою Рено, — сделать этого купца поверенным каких-нибудь сердечных тайн,
то не бойтесь: никто не подслушает имени вашей любезной.
Товары становятся дороже, капиталы переходят из рук в руки; одним
словом, я не сомневаюсь, что вечный мир в Европе был бы столь же пагубен для коммерции, как и всегдашняя тишина на море, несмотря на
то, что сильный ветер производит бури и топит корабли.
— Благодарю вас, — сказал Рославлев, — впрочем, вы можете быть совершенно спокойны, Шамбюр! Я не обещаюсь вам не радоваться, если узнаю что-нибудь о победах нашего войска; но вот вам честное мое
слово: не стану никому пересказывать
того, что услышу от других.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних
слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, // Чтоб он не говорил ни
слова, // Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. // На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает //
То кратким
словом,
то крестом, //
То вопросительным крючком.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком //
Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о
том.
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я; да что нам в
том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном
слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».