Неточные совпадения
В одной из боковых аллей Невского бульвара сидел
на лавочке молодой человек лет двадцати пяти; он чертил задумчиво
своей палочкой по песку, не обращал никакого внимания
на гуляющих и не подымал
головы даже и тогда, когда проходили мимо его первостепенные красавицы петербургские, влеча за собою взоры и сердца ветреной молодежи и вынуждая невольные восклицания пожилых обожателей прекрасного пола.
Старик тяжело вздохнул и, склонив
на грудь
свою седую
голову, не отвечал ни слова.
Полина склонила
голову на грудь больной, и слезы ее смешались с слезами доброй Оленьки, которая, обнимая сестру
свою, повторяла...
Егор поглядел с сожалением
на своего господина и, покачав печально
головою, сказал...
Зарецкой кивнул в знак согласия
головою, а девочка села
на стул и принялась снова вязать
свой белый бумажный колпак с синими полосками.
Все крестьяне встали с
своих мест, поглядывали друг
на друга, один почесывал
голову, другой пожимался; но никто не отвечал ни слова.
Одно ядро попало в амбразуру, подле которой я стоял; меня с ног до
головы осыпало землею, и пока я отряхался и ощупывал себя, чтоб увериться,
на своем ли месте моя
голова и руки, справа в траншеях раздался крик: «En avant!» Засверкали огоньки, и две или три пули свистнули у меня под самым носом…
Ночь была холодная; я прозяб до костей, устал и хотел спать; следовательно, нимало не удивительно, что позабыл все приличие и начал так постукивать тяжелой скобою, что окна затряслись в доме, и грозное «хоц таузент! вас ист дас?» [«проклятье! что это такое?» (нем.)] прогремело, наконец, за дверьми; они растворились; толстая мадам с заспанными глазами высунула огромную
голову в миткалевом чепце и повторила вовсе не ласковым голосом
свое: «Вас ист дас?» — «Руссишер капитен!» — закричал я также не слишком вежливо; миткалевой чепец спрятался, двери захлопнулись, и я остался опять
на холоду, который час от часу становился чувствительнее.
Шамбюр, у которого
голова также немножко наизнанку, без памяти от этого оригинала и старался всячески завербовать его в
свою адскую роту; но господин купец отвечал ему преважно: что он мирный гражданин, что это не его дело, что у него в отечестве жена и дети; принялся нам изъяснять, в чем состоят обязанности отца семейства, как он должен беречь себя, дорожить
своею жизнию, и кончил тем, что пошел опять
на батарею смотреть, как летают русские бомбы.
Желание поговорить
на своем природном языке так натурально; а сверх того, ему в
голову не придет, что в одном углу тюрьмы сделано отверстие вроде Дионисьева уха и что каждое их слово, даже шепотом сказанное, будет явственно слышно в другой комнате.
В продолжение этих слов лицо ложного купца приняло
свой обыкновенный холодный вид, глаза не выражали никакого внутреннего волнения; казалось, он продолжал спокойно давно начатый разговор; и когда двери комнаты отворились, он даже не повернул
головы, чтоб взглянуть
на входящего Шамбюра вместе с капитаном Рено.
Не заботясь нимало о
своей безопасности, Рославлев шел подле самых стен домов — вдруг один каменный отломок, оторванный ядром, ударил его в
голову; кровь брызнула из нее ручьем, он зашатался и упал без памяти
на мостовую.
Более двух недель Рославлев был
на краю могилы; несколько раз он приходил в себя и видел, как сквозь сон, то приятеля
своего Шамбюра, то какого-то незнакомого человека, который перевязывал ему
голову.
— Где она? — повторил Рославлев, взглянув печально
на белый мраморный памятник, почти закрытый ветвями развесистой черемухи.
На глазах Оленьки навернулись слезы, а старик Ижорской, опустив задумчиво
голову, принялся чертить по песку
своей тростью.
Грановский напоминает мне ряд задумчиво покойных проповедников-революционеров времен Реформации — не тех бурных, грозных, которые в «гневе своем чувствуют вполне свою жизнь», как Лютер, а тех ясных, кротких, которые так же просто надевали венок славы
на свою голову, как и терновый венок. Они невозмущаемо тихи, идут твердым шагом, но не топают; людей этих боятся судьи, им с ними неловко; их примирительная улыбка оставляет по себе угрызение совести у палачей.
Неточные совпадения
Вот, окружен
своей дубравой, // Петровский замок. Мрачно он // Недавнею гордится славой. // Напрасно ждал Наполеон, // Последним счастьем упоенный, // Москвы коленопреклоненной // С ключами старого Кремля; // Нет, не пошла Москва моя // К нему с повинной
головою. // Не праздник, не приемный дар, // Она готовила пожар // Нетерпеливому герою. // Отселе, в думу погружен, // Глядел
на грозный пламень он.
Мой бедный Ленский! изнывая, // Не долго плакала она. // Увы! невеста молодая //
Своей печали неверна. // Другой увлек ее вниманье, // Другой успел ее страданье // Любовной лестью усыпить, // Улан умел ее пленить, // Улан любим ее душою… // И вот уж с ним пред алтарем // Она стыдливо под венцом // Стоит с поникшей
головою, // С огнем в потупленных очах, // С улыбкой легкой
на устах.
Мое! — сказал Евгений грозно, // И шайка вся сокрылась вдруг; // Осталася во тьме морозной // Младая дева с ним сам-друг; // Онегин тихо увлекает // Татьяну в угол и слагает // Ее
на шаткую скамью // И клонит
голову свою // К ней
на плечо; вдруг Ольга входит, // За нею Ленский; свет блеснул, // Онегин руку замахнул, // И дико он очами бродит, // И незваных гостей бранит; // Татьяна чуть жива лежит.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с
головы на стол картуз
свой, молодцевато взъерошив рукой
свои черные густые волосы.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая
на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог
свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.