Неточные совпадения
Ночь была холодная; я прозяб до
костей, устал и хотел спать; следовательно, нимало не удивительно, что позабыл все приличие и начал так постукивать тяжелой скобою, что окна затряслись в доме, и грозное «хоц таузент! вас ист дас?» [«проклятье! что это такое?» (нем.)] прогремело, наконец, за дверьми; они растворились; толстая мадам с заспанными глазами высунула огромную голову в миткалевом чепце и повторила вовсе не ласковым голосом свое: «Вас ист дас?» — «Руссишер капитен!» — закричал я также не слишком вежливо; миткалевой чепец спрятался, двери захлопнулись, и я
остался опять на холоду, который час от часу становился чувствительнее.
— Да что же думать, ваше сиятельство, побродил, побродил, добродился, что, говорят, кожа да
кости остались, ну, домой и пришел умирать.
Он, следуя наставлениям Панина, опустился на одно колено и поцеловал руку Екатерины. По приглашению государыни, Панин сел на стоявший, против кресла государыни, стул.
Костя остался стоять.
— Ну ты, брат, очухайся, пора! Ишь, тебя как — точно из кожи-то твоей весь дух выдавили, один мешок
костей остался! Конец уж всему. Эй!..
Неточные совпадения
— Куда ж еще вы их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь
кости и могилы — все вам
остается, перевод только на бумаге. Ну, так что же? Как же? отвечайте, по крайней мере.
Он прочел письмо и
остался им доволен, особенно тем, что он вспомнил приложить деньги; не было ни жестокого слова, ни упрека, но не было и снисходительности. Главное же — был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его большим массивным ножом слоновой
кости и уложив в конверт с деньгами, он с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со своими хорошо устроенными письменными принадлежностями, позвонил.
—
Костя, ты знаешь, что у меня уж
остается только пятьдесят рублей.
«Видишь ли, Прохоров, — сказал бригадир от имени всей честной компании, — все мы поднялись на твое приглашение;
остались дома только те, которым уже невмочь, которые совсем развалились да у кого
остались одни
кости без кожи, но и тут один не утерпел — так хотелось ему побывать у тебя…» В эту минуту маленький скелет продрался сквозь толпу и приближился к Адриану.
Приплюснутый череп, должно быть, мешал Дронову расти вверх, он рос в ширину.
Оставаясь низеньким человечком, он становился широкоплечим, его
кости неуклюже торчали вправо, влево, кривизна ног стала заметней, он двигал локтями так, точно всегда протискивался сквозь тесную толпу. Клим Самгин находил, что горб не только не испортил бы странную фигуру Дронова, но даже придал бы ей законченность.