Неточные совпадения
Он был в куртке готического покроя, с стоячим воротником, на котором блистало генеральское шитье; надетая немного набок польская шапка, украшенная пуком страусовых перьев; пунцовые гусарские чихчиры и богатый персидский кушак; желтые ботинки посыпанная бриллиантами турецкая сабля; французское седло и вся остальная сбруя азиатская; вместо чепрака тигровая кожа, одним словом: весь
наряд его и убор лошади составляли такое странное смешение азиатского с европейским, древнего с новейшим, мужского с
женским, что Зарецкой не мог удержаться от невольного восклицания и сказал вслух...
Поэтому почти наверное можно утверждать, что он любил амуры для амуров и был ценителем женских атуров [Ату́ры (франц.) — всевозможные украшения
женского наряда.] просто, без всяких политических целей; выдумал же эти последние лишь для ограждения себя перед начальством, которое, несмотря на свой несомненный либерализм, все-таки не упускало от времени до времени спрашивать: не пора ли начать войну?
Симпатии к угнетаемой все более и более высказываются в здешнем обществе: работа наших не пропадает даром. Все высшее общество (правда, хотя и из глупого подражания) облеклось в жалобу: черный цвет является преобладающим в
женских нарядах; на языке у многих слова сожаления, сочувствия к нам и слова порицания своего российского правительства.
Каждый посетитель при входе получал два билетика: один — розовый, для лучшего
женского наряда, другой — зеленый, для мужского наряда. Надо было их отдать достойным. Иные осведомлялись:
Неточные совпадения
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, // И тесноту, и блеск, и радость, // И дам обдуманный
наряд; // Люблю их ножки; только вряд // Найдете вы в России целой // Три пары стройных
женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я всё их помню, и во сне // Они тревожат сердце мне.
Вся
женская грубость и грязь, прикрытая
нарядами, золотом, брильянтами и румянами, — густыми волнами опять протекла мимо его. Он припомнил свои страдания, горькие оскорбления, вынесенные им в битвах жизни: как падали его модели, как падал он сам вместе с ними и как вставал опять, не отчаиваясь и требуя от женщин человечности, гармонии красоты наружной с красотой внутренней.
Вообще
женское развитие — тайна: все ничего,
наряды да танцы, шаловливое злословие и чтение романов, глазки и слезы — и вдруг является гигантская воля, зрелая мысль, колоссальный ум.
Благослови, отче святый, в
женские обители
наряд нарядить».
Подле них стояли два
женских портрета в восточных
нарядах, в подвижных рамах.