Неточные совпадения
— Извините!
В молдавской
армии пятьдесят тысяч под ружьем.
— Конечно, целая
армия, — повторил Степан Кондратьевич. —
В старину Суворов и с двадцатью тысячами бивал по сту тысяч турок. Да то был Суворов! Когда под Кагулом он разбил визиря…
Но что я говорю? если одна только рота французских солдат выйдет из России, то и тогда французы станут говорить и печатать, что эта горсть бесстрашных, этот священный легион не бежал, а спокойно отступил на зимние квартиры и что во время бессмертной своей ретирады [отступления (франц.)] беспрестанно бил большую русскую
армию; и нет сомнения, что
в этом хвастовстве им помогут русские, которые станут повторять вслед за ними, что климат, недостаток, стечение различных обстоятельств, одним словом, все, выключая русских штыков, заставило отступить французскую
армию.
Одни говорят, для того, чтоб соединиться с молдавской
армиею, которая спешит нам навстречу; другие — чтоб заманить Наполеона поглубже
в Россию и угостить его точно так же, как, блаженной памяти, шведского короля под Полтавою.
Направление большой неприятельской
армии доказывало решительное намерение Наполеона завладеть древней столицею России; и
в то время как войска наши, под командою храброго графа Витгенштейна, громили Полоцк и истребляли корпус Удино, угрожавший Петербургу, Наполеон быстро подвигался вперед.
По всем предположениям, большая русская
армия должна была, несмотря на искусные маневры Наполеона, соединиться при Вязьме с молдавской
армиею, которая спешила к ней навстречу, 15-го числа наш арьергард,
в виду неприятельского авангарда, остановился при деревне Семехах.
Опустив поводья, он сидел задумчиво на своей лошади, которая шла спокойной и ровной ходою; мечтал о будущем, придумывал всевозможные средства к истреблению французской
армии и вслед за бегущим неприятелем летел
в Париж: пожить, повеселиться и забыть на время о любезном и скучном отечестве.
— Верно! — заревел Буркин. — Знаете ли что? Москва-то приманка. Светлейший хочет заманить
в нее Наполеона, как волка
в западню. Лишь он подойдет к Москве, так народ высыпет к нему навстречу,
армия нахлынет сзади, мы нагрянем с попереку, да как начнем его со щеки на щеку…
Большая русская
армия, под главным начальством незабвенного князя Кутузова, прикрывая богатейшие наши провинции, стояла спокойно лагерем, имела все нужное
в изобилии и беспрестанно усиливалась свежими войсками, подходившими из всех низовых губерний.
Напротив, положение французской
армии было вовсе не завидное: превращенная
в пепел Москва не доставляла давно уже никакого продовольствия, и, несмотря на все военные предосторожности, целые партии фуражиров пропадали без вести; с каждым днем возрастала народная ненависть к французам.
Я, может быть, подвинусь с моим отрядом к Вязьме и стану кочевать
в тылу у французов; а вы, вероятно, желаете пробраться к нашей
армии?
Генерал, при котором служил Рославлев, перейдя за границу, присоединился с своей дивизиею к войскам, назначенным для осады Данцига, а полк Зарецкого остался по-прежнему
в авангарде русской большой
армии. С большим горем простились наши друзья.
— Прошлого года, после сражения под Борисовым,
в одном жарком авантпостном деле мне прострелили правую руку, и я должен был
в то время, как наши
армии быстро подвигались вперед, прожить полтора месяца
в грязном и разоренном жидовском местечке.
Вильна была наполнена русскими офицерами; один лечился от ран, другой от болезни, третий ни от чего не лечился; но так как неприятельская
армия существовала
в одних только французских бюллетенях и первая кампания казалась совершенно конченою, то русские офицеры не слишком торопились догонять свои полки, из которых многие, перейдя за границу, формировались и поджидали спокойно свои резервы.
В течение этого времени остальная часть
армии возвратилась
в Россию, и Рославлев вышел опять
в отставку.
Когда приказчик говорил: «Хорошо бы, барин, то и то сделать», — «Да, недурно», — отвечал он обыкновенно, куря трубку, которую курить сделал привычку, когда еще служил
в армии, где считался скромнейшим, деликатнейшим и образованнейшим офицером.
Неточные совпадения
Явился тоже один пьяный отставной поручик,
в сущности провиантский чиновник, [Провиантский чиновник — т. е. интендантский, ведавший закупками провианта для
армии.] с самым неприличным и громким хохотом и, «представьте себе», без жилета!
И это точь-в-точь, как прежний австрийский гофкригсрат, [Гофкригсрат — придворный военный совет
в Австрии.] например, насколько то есть я могу судить о военных событиях: на бумаге-то они и Наполеона разбили и
в полон взяли, и уж как там, у себя
в кабинете, все остроумнейшим образом рассчитали и подвели, а смотришь, генерал-то Мак и сдается со всей своей
армией, хе-хе-хе!
Собирались друг на друга целыми
армиями, но
армии, уже
в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга.
«Нет, те люди не так сделаны; настоящий властелин,кому все разрешается, громит Тулон, делает резню
в Париже, забывает
армию в Египте, тратит полмиллиона людей
в московском походе и отделывается каламбуром
в Вильне; и ему же, по смерти, ставят кумиры, — а стало быть, и все разрешается. Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!»
Говорят вон,
в Севастополе, сейчас после Альмы, [После поражения русской
армии в сражении на реке Альме 8 сентября 1854 г. во время Крымской войны (1853–1856).] умные-то люди уж как боялись, что вот-вот атакует неприятель открытою силой и сразу возьмет Севастополь; а как увидели, что неприятель правильную осаду предпочел и первую параллель открывает, так куды, говорят, обрадовались и успокоились умные-то люди-с: по крайности на два месяца, значит, дело затянулось, потому когда-то правильной-то осадой возьмут!