Неточные совпадения
К чему
эта дешевая тревога из пустяков, которую я замечаю в себе в последнее время и которая мешает жить и глядеть ясно на жизнь, о чем уже заметил мне один глубокомысленный критик, с негодованием разбирая мою последнюю повесть?» Но, раздумывая и сетуя, я все-таки оставался на месте, а между тем болезнь одолевала меня все более и более, и мне наконец стало жаль
оставить теплую комнату.
Дворник, служивший в
этом доме лет пять и, вероятно, могший хоть что-нибудь разъяснить, ушел две недели перед
этим к себе на родину, на побывку,
оставив вместо себя своего племянника, молодого парня, еще не узнавшего лично и половины жильцов.
Князь воспользовался
этим достоинством вполне: после первого года брака он
оставил жену свою, родившую ему в
это время сына, на руках ее отца-откупщика в Москве, а сам уехал служить в — ю губернию, где выхлопотал, через покровительство одного знатного петербургского родственника, довольно видное место.
— Умер, гм… умер! Да так и следовало. Что ж,
оставил что-нибудь жене и детям? Ведь ты говорил, что у него там жена, что ль, была… И на что
эти люди женятся!
— Такое средство одно, — сказал я, — разлюбить его совсем и полюбить другого. Но вряд ли
это будет средством. Ведь ты знаешь его характер? Вот он к тебе пять дней не ездит. Предположи, что он совсем
оставил тебя; тебе стоит только написать ему, что ты сама его
оставляешь, а он тотчас же прибежит к тебе.
— Подожди, странная ты девочка! Ведь я тебе добра желаю; мне тебя жаль со вчерашнего дня, когда ты там в углу на лестнице плакала. Я вспомнить об
этом не могу… К тому же твой дедушка у меня на руках умер, и, верно, он об тебе вспоминал, когда про Шестую линию говорил, значит, как будто тебя мне на руки
оставлял. Он мне во сне снится… Вот и книжки я тебе сберег, а ты такая дикая, точно боишься меня. Ты, верно, очень бедна и сиротка, может быть, на чужих руках; так или нет?
Я вышел из
этого дома в раздумье и в глубоком волнении. Сделать я ничего не мог, но чувствовал, что мне тяжело
оставить все
это так. Некоторые слова гробовщицы особенно меня возмутили. Тут скрывалось какое-то нехорошее дело: я
это предчувствовал.
Я нагнулся к ней: она была опять вся в жару; с ней был опять лихорадочный кризис. Я начал утешать ее и обнадеживать; уверял ее, что если она хочет остаться у меня, то я никуда ее не отдам. Говоря
это, я снял пальто и фуражку.
Оставить ее одну в таком состоянии я не решился.
Но все
это я
оставил до тех пор, пока поближе с ней познакомлюсь.
— Так
оставьте ключ мне, я и запрусь изнутри; а будут стучать, я и скажу: нет дома. — И она с лукавством посмотрела на меня, как бы приговаривая: «Вот ведь как
это просто делается!»
Она не отвечала, губы ее вздрагивали. Кажется, ей хотелось что-то сказать мне; но она скрепилась и смолчала. Я встал, чтоб идти к Наташе. В
этот раз я
оставил Елене ключ, прося ее, если кто придет и будет стучаться, окликнуть и спросить: кто такой? Я совершенно был уверен, что с Наташей случилось что-нибудь очень нехорошее, а что она до времени таит от меня, как
это и не раз бывало между нами. Во всяком случае, я решился зайти к ней только на одну минутку, иначе я мог раздражить ее моею назойливостью.
— Ваня, ты, как я вижу, меня совсем не понимаешь! Могут быть экстренные надобности,пойми
это. В иных случаях деньги способствуют независимости положения, независимости решения. Может быть, тебе теперь и не нужно, но не надо ль на что-нибудь в будущем? Во всяком случае, я у тебя их
оставлю.
Это все, что я мог собрать. Не истратишь, так воротишь. А теперь прощай! Боже мой, какой ты бледный! Да ты весь больной…
— Он у меня был, не застал, разумеется, и сильно разругал в письме, которое мне
оставил, за то, что к тебе не хожу. И он совершенно прав.
Это было вчера.
— Что за галиматья! — вскричал князь с беспокойством, — и кто
этот Безмыгин? Нет,
это так
оставить нельзя…
— Чего нельзя
оставить? — подхватил Алеша, — слушай, отец, почему я говорю все
это теперь, при тебе?
Здесь, в
этой комнате, одна… когда он
оставлял, забывал меня… я все
это пережила… все передумала…
Он клялся ей во всегдашней, неизменной любви и с жаром оправдывался в своей привязанности к Кате; беспрерывно повторял, что он любит Катю только как сестру, как милую, добрую сестру, которую не может
оставить совсем, что
это было бы даже грубо и жестоко с его стороны, и все уверял, что если Наташа узнает Катю, то они обе тотчас же подружатся, так что никогда не разойдутся, и тогда уже никаких не будет недоразумений.
Ну, вот хоть бы
эта мать: отделалась гордым презрением и хоть
оставила у себя документ, но ведь князь знал, что она скорее повесится, чем употребит его в дело: ну, и был покоен до времени.
— О нет, мой друг, нет, я в
эту минуту просто-запросто деловой человек и хочу вашего счастья. Одним словом, я хочу уладить все дело. Но
оставим на время все дело,а вы меня дослушайте до конца, постарайтесь не горячиться, хоть две какие-нибудь минутки. Ну, как вы думаете, что если б вам жениться? Видите, я ведь теперь совершенно говорю о постороннем;что ж вы на меня с таким удивлением смотрите?
Конечно, будет и наше время и даже быстро приближается, но теперь мы
это оставим.
Была страстная неделя, приходившаяся в
этот раз очень поздно; я вышел поутру; мне надо было непременно быть у Наташи, но я положил раньше воротиться домой, чтоб взять Нелли и идти с нею гулять; дома же покамест
оставил ее одну.
Она, может быть, хочет говорить с тобой, чувствует потребность раскрыть перед тобой свое сердце, не умеет, стыдится, сама не понимает себя, ждет случая, а ты, вместо того чтоб ускорить
этот случай, отдаляешься от нее, сбегаешь от нее ко мне и даже, когда она была больна, по целым дням
оставлял ее одну.
Я поблагодарил ее и сел у изголовья Нелли. Мне самому было тяжело, что я мог
оставить ее в такую минуту. Долго, до глубокой ночи сидел я над нею, задумавшись… Роковое
это было время.
— Тебе так кажется! Нет, нет, совсем нет! Ты совсем не угадал. Я беспредельно люблю Наташу. Я ни за что, никогда не могу ее
оставить; я
это и Кате сказал, и Катя совершенно со мною согласна. Что ж ты молчишь? Вот, я видел, ты сейчас улыбнулся. Эх, Ваня, ты никогда не утешал меня, когда мне было слишком тяжело, как теперь… Прощай!
На третий день мы узнали все. От меня он кинулся прямо к князю, не застал его дома и
оставил ему записку; в записке он писал, что знает о словах его, сказанных чиновнику, что считает их себе смертельным оскорблением, а князя низким человеком и вследствие всего
этого вызывает его на дуэль, предупреждая при
этом, чтоб князь не смел уклоняться от вызова, иначе будет обесчещен публично.
— Я ужасно любила его прощать, Ваня, — продолжала она, — знаешь что, когда он
оставлял меня одну, я хожу, бывало, по комнате, мучаюсь, плачу, а сама иногда подумаю: чем виноватее он передо мной, тем ведь лучше… да! И знаешь: мне всегда представлялось, что он как будто такой маленький мальчик: я сижу, а он положил ко мне на колени голову, заснул, а я его тихонько по голове глажу, ласкаю… Всегда так воображала о нем, когда его со мной не было… Послушай, Ваня, — прибавила она вдруг, — какая
это прелесть Катя!
Чем заслужил я
это, — произнес князь, с некоторым беспокойством осматриваясь кругом, — во всяком случае вы позволите мне, — продолжал он, вынимая большую пачку из кармана, — вы позволите мне
оставить у вас
это доказательство моего к вам участия и в особенности участия графа N, побудившего меня своим советом.
— Нет, нельзя! — настойчиво ответила Нелли, — потому что я вижу часто мамашу во сне, и она говорит мне, чтоб я не ездила с ними и осталась здесь; она говорит, что я очень много согрешила, что дедушку одного
оставила, и все плачет, когда
это говорит. Я хочу остаться здесь и ходить за дедушкой, Ваня.
— Нет, Маслобоев,
это не так, ты увлекся, — вскричал я. — Она не только не знает
этого, но она и в самом деле незаконная дочь. Неужели мать, имея хоть какие-нибудь документы в руках, могла выносить такую злую долю, как здесь в Петербурге, и, кроме того,
оставить свое дитя на такое сиротство? Полно!
Этого быть не может.
На память я тебе
оставлю вот
это (и она показала мне большую ладонку, которая висела у ней на груди вместе с крестом).
Это мне мамаша
оставила, умирая.
Неточные совпадения
— Ради самого Христа! помилуй, Андрей Иванович, что
это ты делаешь!
Оставлять так выгодно начатый карьер из-за того только, что попался начальник не того… Что ж
это? Ведь если на
это глядеть, тогда и в службе никто бы не остался. Образумься, образумься. Еще есть время! Отринь гордость и самолюбье, поезжай и объяснись с ним!
В самом деле, назначение нового генерал-губернатора, и
эти полученные бумаги такого сурьезного содержания, и
эти бог знает какие слухи — все
это оставило заметные следы в их лицах, и фраки на многих сделались заметно просторней.
— Знаете ли, Петр Петрович? отдайте мне на руки
это — детей, дела;
оставьте и семью вашу, и детей: я их приберегу. Ведь обстоятельства ваши таковы, что вы в моих руках; ведь дело идет к тому, чтобы умирать с голоду. Тут уже на все нужно решаться. Знаете ли вы Ивана Потапыча?
Собакевич,
оставив без всякого внимания все
эти мелочи, пристроился к осетру, и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа с небольшим доехал его всего, так что когда полицеймейстер вспомнил было о нем и, сказавши: «А каково вам, господа, покажется вот
это произведенье природы?» — подошел было к нему с вилкою вместе с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался всего один хвост; а Собакевич пришипился так, как будто и не он, и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкою в какую-то сушеную маленькую рыбку.
— Но что скажут они сами, если
оставлю? Ведь есть из них, которые после
этого еще больше подымут нос и будут даже говорить, что они напугали. Они первые будут не уважать…