Неточные совпадения
Проза другое дело! тут сочинитель даже поучать может, —
ну, там о любви к отечеству упомянуть или
так, вообще про добродетели… да!
Старушка вопросительно взглядывала на Николая Сергеича и даже немного надулась, точно чем-то обиделась: «
Ну стоит, право,
такой вздор печатать и слушать, да еще и деньги за это дают», — написано было на лице ее.
—
Ну,
ну, хорошо, хорошо! Я ведь
так, спроста говорю. Генерал не генерал, а пойдемте-ка ужинать. Ах ты чувствительная! — прибавил он, потрепав свою Наташу по раскрасневшейся щечке, что любил делать при всяком удобном случае, — я, вот видишь ли, Ваня, любя говорил.
Ну, хоть и не генерал (далеко до генерала!), а все-таки известное лицо, сочинитель!
Ну, положим, хоть и писатель; а я вот что хотел сказать: камергером, конечно, не сделают за то, что роман сочинил; об этом и думать нечего; а все-таки можно в люди пройти;
ну сделаться каким-нибудь там атташе.
Эдак, знаешь, бледные они, говорят, бывают, поэты-то,
ну и с волосами
такими, и в глазах эдак что-то… знаешь, там Гете какой-нибудь или проч.…я это в «Аббаддонне» читал… а что?
Ты, положим, талант, даже замечательный талант…
ну, не гений, как об тебе там сперва прокричали, а
так, просто талант (я еще вот сегодня читал на тебя эту критику в «Трутне»; слишком уж там тебя худо третируют:
ну да ведь это что ж за газета!).
— Ах, Наташа, да, может быть, это все неправда, только слухи одни.
Ну, где ему,
такому еще мальчику, жениться!
Ну,
так я еще и не мог рассчитать всего наверное.
Ведь сделаться семейным человеком не шутка; тогда уж я буду не мальчик… то есть я хотел сказать, что я буду
такой же, как и другие…
ну, там семейные люди.
—
Так он…
ну да,
так это он и умер… Только ты не печалься, голубчик мой. Что ж ты не приходила? Ты теперь откуда? Его похоронили вчера; он умер вдруг, скоропостижно…
Так ты его внучка?
—
Ну,
так и есть! — вскричал он с
таким увлечением, как будто это дело близко, родственно до него касалось и как будто умерший Б. был его брат родной.
— Ты ведь говорил, Ваня, что он был человек хороший, великодушный, симпатичный, с чувством, с сердцем.
Ну,
так вот они все таковы, люди-то с сердцем, симпатичные-то твои! Только и умеют, что сирот размножать! Гм… да и умирать-то, я думаю, ему было весело!.. Э-э-эх! Уехал бы куда-нибудь отсюда, хоть в Сибирь!.. Что ты, девочка? — спросил он вдруг, увидев на тротуаре ребенка, просившего милостыню.
Больной ведь он, в
такую погоду, на ночь глядя;
ну, думаю, верно, за чем-нибудь важным; а чему ж и быть-то важнее известного вам дела?
Ну,
так чайку-то выпьешь, найди предлог благовидный, да и ступай.
Ну,
так вот что тут: денежки, миллионы, а то что — очаровательная!
—
Ну, все-таки… от людей… — проговорила было Анна Андреевна и с тоскою взглянула на меня.
—
Ну, вот по крайней мере, хоть ты, Иван, дело говоришь. Я
так и думал. Брошу все и уеду.
— Откудова
такой явился? — говорила она, как власть имеющая. — Что? Где рыскал?
Ну уж иди, иди! А меня тебе не подмаслить! Ступай-ка; что-то ответишь?
И потому, чтоб приготовлялся, чтоб выбил из головы все мои вздоры и
так далее, и
так далее, —
ну, уж известно, какие это вздоры.
Ну,
так вот, после этого письма, как только отец приехал, пошли мои муки.
—
Ну,
так вот — что мне делать, думаю? — продолжал Алеша, —
ну как против него пойти?
—
Ну, и хорошо;
ну,
так вот и дайте мне досказать.
—
Ну,
так рассказывай же!
— Ах, ты опять! — вскричал я, —
ну, я
так и думал, что ты придешь. Войди же!
Ну, отвела тогда душу над ней, исколотила ее,
так ведь я лекаря потом призывала, ему деньги платила.
—
Ну, брат Маслобоев, это ты врешь, — прервал я его. — Во-первых, генералы, хоть бы и литературные, и с виду не
такие бывают, как я, а второе, позволь тебе сказать, я действительно припоминаю, что раза два тебя на улице встретил, да ты сам, видимо, избегал меня, а мне что ж подходить, коли вижу, человек избегает. И знаешь, что и думаю? Не будь ты теперь хмелен, ты бы и теперь меня не окликнул. Не правда ли?
Ну, здравствуй! Я, брат, очень, очень рад, что тебя встретил.
Теперь четверть двенадцатого, сейчас смотрел;
ну,
так ровно в тридцать пять минут двенадцатого я тебя и отпущу.
Ну,
так пойдем, поговорим.
Ну, что ты
так на меня смотришь?
—
Ну,
так на это я, брат, вот что скажу: пить лучше!
— Вот видишь, старый приятель, наведывайся сколько хочешь. Сказки я умею рассказывать, но ведь до известных пределов, — понимаешь? Не то кредит и честь потеряешь, деловую то есть,
ну и
так далее.
— А по росту меньше.
Ну,
так она и сделает. Коли надо, скажет одиннадцать, а то пятнадцать. И
так как у бедняжки ни защиты, ни семейства, то…
Ну, а Бубнова
такими делами заниматься не смей.
А потому я и пугну,
так как она знает, что я по старой памяти…
ну и прочее — понимаешь?
—
Ну,
такому ли мужику в Париже бань?
—
Ну, брат, я ожидал, что ты живешь неказисто, — заметил он, осматриваясь, — но, право, не думал, что найду тебя в
таком сундуке.
—
Ну, и ступайте. А то целый год больна буду,
так вам целый год из дому не уходить, — и она попробовала улыбнуться и как-то странно взглянула на меня, как будто борясь с каким-то добрым чувством, отозвавшимся в ее сердце. Бедняжка! Добренькое, нежное ее сердце выглядывало наружу, несмотря на всю ее нелюдимость и видимое ожесточение.
— Она все говорит, что никуда от меня не пойдет. Да и бог знает, как там ее примут,
так что я и не знаю.
Ну что, друг мой, как ты? Ты вчера была как будто нездорова! — спросил я ее робея.
— А,
так у него была и внучка!
Ну, братец, чудак же она! Как глядит, как глядит! Просто говорю: еще бы ты минут пять не пришел, я бы здесь не высидел. Насилу отперла и до сих пор ни слова; просто жутко с ней, на человеческое существо не похожа. Да как она здесь очутилась? А, понимаю, верно, к деду пришла, не зная, что он умер.
— Гм! каков дед, такова и внучка. После все это мне расскажешь. Может быть, можно будет и помочь чем-нибудь,
так чем-нибудь, коль уж она
такая несчастная…
Ну, а теперь нельзя ли, брат, ей сказать, чтоб она ушла, потому что поговорить с тобой надо серьезно.
— Не пренебрегай этим, Ваня, голубчик, не пренебрегай! Сегодня никуда не ходи. Анне Андреевне
так и скажу, в каком ты положении. Не надо ли доктора? Завтра навещу тебя; по крайней мере всеми силами постараюсь, если только сам буду ноги таскать. А теперь лег бы ты…
Ну, прощай. Прощай, девочка; отворотилась! Слушай, друг мой! Вот еще пять рублей; это девочке. Ты, впрочем, ей не говори, что я дал, а
так, просто истрать на нее,
ну там башмачонки какие-нибудь, белье… мало ль что понадобится! Прощай, друг мой…
Ну, а
так как он, вероятно, не выходит теперь от вас и забыл все на свете, то, пожалуйста, не сердитесь, если я буду иногда брать его часа на два, не больше, по моим поручениям.
— Но
так увлекаться невозможно, тут что-нибудь да есть, и только что он приедет, я заставлю его объяснить это дело. Но более всего меня удивляет, что вы как будто и меня в чем-то обвиняете, тогда как меня даже здесь и не было. А впрочем, Наталья Николаевна, я вижу, вы на него очень сердитесь, — и это понятно! Вы имеете на то все права, и… и… разумеется, я первый виноват,
ну хоть потому только, что я первый подвернулся; не правда ли? — продолжал он, обращаясь ко мне с раздражительною усмешкою.
— Знаю, знаю, что ты скажешь, — перебил Алеша: — «Если мог быть у Кати, то у тебя должно быть вдвое причин быть здесь». Совершенно с тобой согласен и даже прибавлю от себя: не вдвое причин, а в миллион больше причин! Но, во-первых, бывают же странные, неожиданные события в жизни, которые все перемешивают и ставят вверх дном.
Ну, вот и со мной случились
такие события. Говорю же я, что в эти дни я совершенно изменился, весь до конца ногтей; стало быть, были же важные обстоятельства!
И тогда, во вторник, когда я говорил тебе об ней, Наташа, — помнишь, я еще с
таким восторгом говорил,
ну,
так и тогда даже я ее совсем почти не знал.
Ты смеешься,
ну, я
так и знал, что ты будешь смеяться!
—
Ну,
так для того-то, чтобы добыть эти деньги, чтобы добиться всех этих успехов, которые у вас ускользали из рук, вы и приезжали сюда во вторник и выдумали это сватовство, считая, что эта шутка вам поможет поймать то, что от вас ускользало.
—
Ну, батюшка,
так я и думала, — сказала она.
—
Ну,
так как же… — наивно произнес Алеша, печально смотря на Наташу.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там
такое?» — // «
Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого
такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «
Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «
Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука своего». —
Ну, уж после
таких слов, произнесенных приятною дамою, должна была неминуемо последовать буря, но, к величайшему изумлению, обе дамы вдруг приутихли, и совершенно ничего не последовало.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «
Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, —
так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».