— Да, злее меня, потому что вы не хотите простить свою дочь; вы хотите забыть ее совсем и берете к себе
другое дитя, а разве можно забыть свое родное дитя? Разве вы будете любить меня? Ведь как только вы на меня взглянете, так и вспомните, что я вам чужая и что у вас была своя дочь, которую вы сами забыли, потому что вы жестокий человек. А я не хочу жить у жестоких людей, не хочу, не хочу!.. — Нелли всхлипнула и мельком взглянула на меня.
Неточные совпадения
— Да благословит же тебя бог, как я благословляю тебя,
дитя мое милое, бесценное
дитя! — сказал отец. — Да пошлет и тебе навсегда мир души и оградит тебя от всякого горя. Помолись богу,
друг мой, чтоб грешная молитва моя дошла до него.
Алеша без характера, легкомыслен, чрезвычайно нерассудителен, в двадцать два года еще совершенно
ребенок и разве только с одним достоинством, с добрым сердцем, — качество даже опасное при
других недостатках.
Они полюбили одна
другую, как две сестры, и я думаю, что Александра Семеновна во многом была такой же точно
ребенок, как и Нелли.
Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, —
другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже.
Вид отца недостойного, особенно сравнительно с отцами другими, достойными, у
других детей, его сверстников, невольно подсказывает юноше вопросы мучительные.
Неточные совпадения
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И
детям прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
Иль помириться их заставить, // Дабы позавтракать втроем, // И после тайно обесславить // Веселой шуткою, враньем. // Sel alia tempora! Удалость // (Как сон любви,
другая шалость) // Проходит с юностью живой. // Как я сказал, Зарецкий мой, // Под сень черемух и акаций // От бурь укрывшись наконец, // Живет, как истинный мудрец, // Капусту садит, как Гораций, // Разводит уток и гусей // И учит азбуке
детей.
Здесь-то стал он требовать того, что
другие требуют от
детей.
Но от удовольствия ли или от чего-нибудь
другого,
ребенок вдруг повел себя нехорошо. Жена Леницына закричала:
Об висте решительно позабыли; спорили, кричали, говорили обо всем: об политике, об военном даже деле, излагали вольные мысли, за которые в
другое время сами бы высекли своих
детей.