Неточные совпадения
Николай Сергеич, за неимением кой-каких бумаг, а
главное, не имея ни покровителей, ни опытности в хождении по таким
делам, тотчас же стал проигрывать в своей тяжбе.
— Ступай, Мавра, ступай, — отвечал он, махая на нее руками и торопясь прогнать ее. — Я буду рассказывать все, что было, все, что есть, и все, что будет, потому что я все это знаю. Вижу, друзья мои, вы хотите знать, где я был эти пять
дней, — это-то я и хочу рассказать; а вы мне не даете. Ну, и, во-первых, я тебя все время обманывал, Наташа, все это время, давным-давно уж обманывал, и это-то и есть самое
главное.
— Не может быть,
главного, наверно, не рассказал. Может быть, вы оба угадали что-нибудь, это уж ваше
дело, а я не рассказывал. Я скрыл и ужасно страдал.
Но теперешняя поспешность моя, может быть, покажет вам, как горячо и,
главное, как искренно я берусь за это
дело.
— Нет, нет, конечно, меньше. Вы с ними знакомы, и, может быть, даже сама Наталья Николаевна вам не раз передавала свои мысли на этот счет; а это для меня
главное руководство. Вы можете мне много помочь;
дело же крайне затруднительное. Я готов уступить и даже непременно положил уступить, как бы ни кончились все прочие
дела; вы понимаете? Но как, в каком виде сделать эту уступку, вот в чем вопрос? Старик горд, упрям; пожалуй, меня же обидит за мое же добродушие и швырнет мне эти деньги назад.
Я не оправдываюсь; замечу вам только, что гнев и,
главное, раздраженное самолюбие — еще не есть отсутствие благородства, а есть
дело естественное, человеческое, и, признаюсь, повторяю вам, я ведь почти вовсе не знал Ихменева и совершенно верил всем этим слухам насчет Алеши и его дочери, а следственно, мог поверить и умышленной краже денег…
— Я ведь только так об этом заговорила; будемте говорить о самом
главном. Научите меня, Иван Петрович: вот я чувствую теперь, что я Наташина соперница, я ведь это знаю, как же мне поступать? Я потому и спросила вас: будут ли они счастливы. Я об этом
день и ночь думаю. Положение Наташи ужасно, ужасно! Ведь он совсем ее перестал любить, а меня все больше и больше любит. Ведь так?
Иногда он вдруг принимался утешать ее, говорил, что едет только на месяц или много что на пять недель, что приедет летом, тогда будет их свадьба, и отец согласится, и, наконец,
главное, что ведь он послезавтра приедет из Москвы, и тогда целых четыре
дня они еще пробудут вместе и что, стало быть, теперь расстаются на один только
день…
Припадки, правда, повторялись с ней несколько чаще прежнего; но,
главное, какое-то изнурение и упадок всех сил, беспрерывное лихорадочное и напряженное состояние — все это довело ее в последние
дни до того, что она уже не вставала с постели.
— Да тебе-то какое
дело, для чьей выгоды я буду стараться, блаженный ты человек? Только бы сделать — вот что
главное! Конечно,
главное для сиротки, это и человеколюбие велит. Но ты, Ванюша, не осуждай меня безвозвратно, если я и об себе позабочусь. Я человек бедный, а он бедных людей не смей обижать. Он у меня мое отнимает, да еще и надул, подлец, вдобавок. Так я, по-твоему, такому мошеннику должен в зубы смотреть? Морген-фри!
Неточные совпадения
Оставил мелочи, обратил вниманье на
главные части, уменьшил барщину, убавил
дни работы на себя, прибавил времени мужикам работать на них самих и думал, что теперь
дела пойдут наиотличнейшим порядком.
Они говорили, что все это вздор, что похищенье губернаторской дочки более
дело гусарское, нежели гражданское, что Чичиков не сделает этого, что бабы врут, что баба что мешок: что положат, то несет, что
главный предмет, на который нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем, черт его знает, что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
На одном было написано золотыми буквами: «Депо земледельческих орудий», на другом: «
Главная счетная экспедиция», на третьем: «Комитет сельских
дел»; «Школа нормального просвещенья поселян», — словом, черт знает, чего не было!
В этом, казалось, и заключалась
главная цель связей его с старым повытчиком, потому что тут же сундук свой он отправил секретно домой и на другой
день очутился уже на другой квартире.
Тут, как бы вам это выразить, своего рода теория, то же самое
дело, по которому я нахожу, например, что единичное злодейство позволительно, если
главная цель хороша.