Неточные совпадения
Он, однакоже, жил не на Васильевском острову, а
в двух шагах от того места, где умер,
в доме Клугена, под самою кровлею,
в пятом этаже,
в отдельной квартире, состоящей из
одной маленькой прихожей и
одной большой, очень низкой комнаты с тремя щелями наподобие окон.
Уверяли, что Николай Сергеич, разгадав характер молодого князя, имел намерение употребить все недостатки его
в свою пользу; что дочь его Наташа (которой уже было тогда семнадцать лет) сумела влюбить
в себя двадцатилетнего юношу; что и отец и мать этой любви покровительствовали, хотя и делали вид, что ничего не замечают; что хитрая и «безнравственная» Наташа околдовала, наконец, совершенно молодого человека, не видавшего
в целый год, ее стараниями, почти ни
одной настоящей благородной девицы, которых так много зреет
в почтенных
домах соседних помещиков.
— Как это хорошо! Какие это мучительные стихи, Ваня, и какая фантастическая, раздающаяся картина. Канва
одна, и только намечен узор, — вышивай что хочешь. Два ощущения: прежнее и последнее. Этот самовар, этот ситцевый занавес, — так это все родное… Это как
в мещанских домиках
в уездном нашем городке; я и
дом этот как будто вижу: новый, из бревен, еще досками не обшитый… А потом другая картина...
Одно еще я заметил:
в ней много грусти, точно тайны какой-то; она неговорлива;
в доме почти всегда молчит, точно запугана…
Я рассказал ей всю нашу историю: как ты бросила для меня свой
дом, как мы жили
одни, как мы теперь мучаемся, боимся всего и что теперь мы прибегаем к ней (я и от твоего имени говорил, Наташа), чтоб она сама взяла нашу сторону и прямо сказала бы мачехе, что не хочет идти за меня, что
в этом все наше спасение и что нам более нечего ждать ниоткуда.
Пройдя немного, она вошла
в ворота
одного невзрачного
дома.
Отворил дворник и перемигнулся с Митрошкой. Мы вошли тихо;
в доме нас не слыхали. Дворник провел нас по лесенке и постучался. Его окликнули; он отвечал, что
один: «дескать, надоть». Отворили, и мы все вошли разом. Дворник скрылся.
— Нет, про только-тоуж я скажу, — перебил он, выскакивая
в переднюю и надевая шинель (за ним и я стал одеваться). — У меня и до тебя дело; очень важное дело, за ним-то я и звал тебя; прямо до тебя касается и до твоих интересов. А так как
в одну минуту, теперь, рассказать нельзя, то дай ты, ради бога, слово, что придешь ко мне сегодня ровно
в семь часов, ни раньше, ни позже. Буду
дома.
Я шел и торопился домой: слова Маслобоева слишком меня поразили. Мне бог знает что приходило
в голову… Как нарочно,
дома меня ожидало
одно происшествие, которое меня потрясло, как удар электрической машины.
Мне тут же показалось
одно: что вчерашний визит ко мне Маслобоева, тогда как он знал, что я не
дома, что сегодняшний мой визит к Маслобоеву, что сегодняшний рассказ Маслобоева, который он рассказал
в пьяном виде и нехотя, что приглашение быть у него сегодня
в семь часов, что его убеждения не верить
в его хитрость и, наконец, что князь, ожидающий меня полтора часа и, может быть, знавший, что я у Маслобоева, тогда как Нелли выскочила от него на улицу, — что все это имело между собой некоторую связь.
Я вам расскажу анекдот: был
в Париже
один сумасшедший чиновник; его потом посадили
в сумасшедший
дом, когда вполне убедились, что он сумасшедший.
Ну так когда он сходил с ума, то вот что выдумал для своего удовольствия: он раздевался у себя
дома, совершенно, как Адам, оставлял на себе
одну обувь, накидывал на себя широкий плащ до пят, закатывался
в него и с важной, величественной миной выходил на улицу.
На четвертый день ее болезни я весь вечер и даже далеко за полночь просидел у Наташи. Нам было тогда о чем говорить. Уходя же из
дому, я сказал моей больной, что ворочусь очень скоро, на что и сам рассчитывал. Оставшись у Наташи почти нечаянно, я был спокоен насчет Нелли: она оставалась не
одна. С ней сидела Александра Семеновна, узнавшая от Маслобоева, зашедшего ко мне на минуту, что Нелли больна и я
в больших хлопотах и один-одинехонек. Боже мой, как захлопотала добренькая Александра Семеновна...
Была страстная неделя, приходившаяся
в этот раз очень поздно; я вышел поутру; мне надо было непременно быть у Наташи, но я положил раньше воротиться домой, чтоб взять Нелли и идти с нею гулять;
дома же покамест оставил ее
одну.
Ворота
в доме одни; она должна была пройти мимо нас, когда я разговаривал с стариком.
В вашем
доме вы встретите теперь
одни попреки и новые мучения…
Вдруг мы пришли
в большую улицу; тут перед
одним домом останавливались кареты и много выходило народу, а
в окнах везде был свет, и слышна была музыка.
— Сударыня! здесь, — сказал Чичиков, — здесь, вот где, — тут он положил руку на сердце, — да, здесь пребудет приятность времени, проведенного с вами! и поверьте, не было бы для меня большего блаженства, как жить с вами если не
в одном доме, то, по крайней мере, в самом ближайшем соседстве.
К довершению всего, мужики начали между собою ссориться: братья требовали раздела, жены их не могли ужиться
в одном доме; внезапно закипала драка, и все вдруг поднималось на ноги, как по команде, все сбегалось перед крылечко конторы, лезло к барину, часто с избитыми рожами, в пьяном виде, и требовало суда и расправы; возникал шум, вопль, бабий хныкающий визг вперемежку с мужскою бранью.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла
одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит
дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
Она его не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно
дома принимает, //
В гостях с ним молвит слова три, // Порой
одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства
в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к водам.
«Увидеть барский
дом нельзя ли?» — // Спросила Таня. Поскорей // К Анисье дети побежали // У ней ключи взять от сеней; // Анисья тотчас к ней явилась, // И дверь пред ними отворилась, // И Таня входит
в дом пустой, // Где жил недавно наш герой. // Она глядит: забытый
в зале // Кий на бильярде отдыхал, // На смятом канапе лежал // Манежный хлыстик. Таня дале; // Старушка ей: «А вот камин; // Здесь барин сиживал
один.
Прямым Онегин Чильд Гарольдом // Вдался
в задумчивую лень: // Со сна садится
в ванну со льдом, // И после,
дома целый день, //
Один,
в расчеты погруженный, // Тупым кием вооруженный, // Он на бильярде
в два шара // Играет с самого утра. // Настанет вечер деревенский: // Бильярд оставлен, кий забыт, // Перед камином стол накрыт, // Евгений ждет: вот едет Ленский // На тройке чалых лошадей; // Давай обедать поскорей!
Недвижим он лежал, и странен // Был томный мир его чела. // Под грудь он был навылет ранен; // Дымясь, из раны кровь текла. // Тому назад
одно мгновенье //
В сем сердце билось вдохновенье, // Вражда, надежда и любовь, // Играла жизнь, кипела кровь; // Теперь, как
в доме опустелом, // Всё
в нем и тихо и темно; // Замолкло навсегда оно. // Закрыты ставни, окна мелом // Забелены. Хозяйки нет. // А где, Бог весть. Пропал и след.