Неточные совпадения
Милостивый государь, милостивый государь, ведь надобно же, чтоб у всякого человека было
хоть одно такое место, где бы
и его пожалели!
И хотя с хозяйкой у ней наибеспрерывнейшие раздоры, но
хоть перед кем-нибудь погордиться захотелось
и сообщить о счастливых минувших днях.
Ибо Катерина Ивановна такого уж характера,
и как расплачутся дети,
хоть бы
и с голоду, тотчас же их бить начинает.
Ни словечка при этом не вымолвила,
хоть бы взглянула, а взяла только наш большой драдедамовый [Драдедам — тонкое (дамское) сукно.] зеленый платок (общий такой у нас платок есть, драдедамовый), накрыла им совсем голову
и лицо
и легла на кровать лицом к стенке, только плечики да тело все вздрагивают…
— Вот, Настасья, возьми, пожалуйста, — сказал он, пошарив в кармане (он так
и спал одетый)
и вытащив горсточку меди, — сходи
и купи мне сайку. Да возьми в колбасной
хоть колбасы немного, подешевле.
Милый-то человек, наверно, как-нибудь тут проговорился, дал себя знать,
хоть мамаша
и отмахивается обеими руками от этого: «Сама, дескать, откажусь».
И так-то вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а не на худо надеются;
и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.
Он мог квартировать
хоть на крыше, терпеть адский голод
и необыкновенный холод.
На улице опять жара стояла невыносимая;
хоть бы капля дождя во все эти дни. Опять пыль, кирпич
и известка, опять вонь из лавочек
и распивочных, опять поминутно пьяные, чухонцы-разносчики
и полуразвалившиеся извозчики. Солнце ярко блеснуло ему в глаза, так что больно стало глядеть,
и голова его совсем закружилась, — обыкновенное ощущение лихорадочного, выходящего вдруг на улицу в яркий солнечный день.
Он шел скоро
и твердо,
и хоть чувствовал, что весь изломан, но сознание было при нем. Боялся он погони, боялся, что через полчаса, через четверть часа уже выйдет, пожалуй, инструкция следить за ним; стало быть, во что бы ни стало надо было до времени схоронить концы. Надо было управиться, пока еще оставалось
хоть сколько-нибудь сил
и хоть какое-нибудь рассуждение… Куда же идти?
Он пошел к Неве по В—му проспекту; но дорогою ему пришла вдруг еще мысль: «Зачем на Неву? Зачем в воду? Не лучше ли уйти куда-нибудь очень далеко, опять
хоть на острова,
и там где-нибудь, в одиноком месте, в лесу, под кустом, — зарыть все это
и дерево, пожалуй, заметить?»
И хотя он чувствовал, что не в состоянии всего ясно
и здраво обсудить в эту минуту, но мысль ему показалась безошибочною.
А
хоть бы
и нашли: кто на меня подумает?
— Эх, досада, сегодня я как раз новоселье справляю, два шага; вот бы
и он.
Хоть бы на диване полежал между нами! Ты-то будешь? — обратился вдруг Разумихин к Зосимову, — не забудь смотри, обещал.
А Миколай
хоть не пьяница, а выпивает,
и известно нам было, что он в ефтом самом доме работает, красит, вместе с Митрием, а с Митрием они из однех местов.
Он только чувствовал
и знал, что надо, чтобы все переменилось, так или этак, «
хоть как бы то ни было», повторял он с отчаянною, неподвижною самоуверенностью
и решимостью.
В контору надо было идти все прямо
и при втором повороте взять влево: она была тут в двух шагах. Но, дойдя до первого поворота, он остановился, подумал, поворотил в переулок
и пошел обходом, через две улицы, — может быть, безо всякой цели, а может быть, чтобы
хоть минуту еще протянуть
и выиграть время. Он шел
и смотрел в землю. Вдруг как будто кто шепнул ему что-то на ухо. Он поднял голову
и увидал, что стоит у тогодома, у самых ворот. С того вечера он здесь не был
и мимо не проходил.
Дверь на лестницу была отворена, чтобы
хоть сколько-нибудь защититься от волн табачного дыма, врывавшихся из других комнат
и поминутно заставлявших долго
и мучительно кашлять бедную чахоточную.
—
Хоть бы умереть-то дали спокойно! — закричала она на всю толпу, — что за спектакль нашли! С папиросами! Кхе-кхе-кхе! В шляпах войдите еще!..
И то в шляпе один… Вон! К мертвому телу
хоть уважение имейте!
В это время послышались еще шаги, толпа в сенях раздвинулась,
и на пороге появился священник с запасными дарами, седой старичок. За ним ходил полицейский, еще с улицы. Доктор тотчас же уступил ему место
и обменялся с ним значительным взглядом. Раскольников упросил доктора подождать
хоть немножко. Тот пожал плечами
и остался.
Уж непременно к Разумихину,
хоть бы
и не два шага… пусть выиграет заклад!..
—
И всё дело испортите! — тоже прошептал, из себя выходя, Разумихин, — выйдемте
хоть на лестницу. Настасья, свети! Клянусь вам, — продолжал он полушепотом, уж на лестнице, — что давеча нас, меня
и доктора, чуть не прибил! Понимаете вы это! Самого доктора!
И тот уступил, чтобы не раздражать,
и ушел, а я внизу остался стеречь, а он тут оделся
и улизнул.
И теперь улизнет, коли раздражать будете, ночью-то, да что-нибудь
и сделает над собой…
—
Хоть вы
и мать, а если останетесь, то доведете его до бешенства,
и тогда черт знает что будет!
И хоть бы врали-то они по-своему, а то…
— Так, так…
хоть я
и не во всем с вами согласна, — серьезно прибавила Авдотья Романовна
и тут же вскрикнула, до того больно на этот раз стиснул он ей руку.
Видите, барыни, — остановился он вдруг, уже поднимаясь на лестницу в нумера, —
хоть они у меня там все пьяные, но зато все честные,
и хоть мы
и врем, потому ведь
и я тоже вру, да довремся же, наконец,
и до правды, потому что на благородной дороге стоим, а Петр Петрович… не на благородной дороге стоит.
Я хотя их сейчас
и ругал ругательски, но я ведь их всех уважаю; даже Заметова
хоть не уважаю, так люблю, потому — щенок!
— Успокойтесь, маменька, — отвечала Дуня, снимая с себя шляпку
и мантильку, — нам сам бог послал этого господина,
хоть он
и прямо с какой-то попойки. На него можно положиться, уверяю вас.
И все, что он уже сделал для брата…
И разве позволительна
хоть сколько-нибудь такая мечта ему, Разумихину?
И…
и главное, он такой грубый, грязный, обращение у него трактирное;
и…
и, положим, он знает, что
и он, ну
хоть немного, да порядочный же человек… ну, так чем же тут гордиться, что порядочный человек?
— О будущем муже вашей дочери я
и не могу быть другого мнения, — твердо
и с жаром отвечал Разумихин, —
и не из одной пошлой вежливости это говорю, а потому… потому… ну
хоть по тому одному, что Авдотья Романовна сама, добровольно, удостоила выбрать этого человека.
Хотели было броситься отыскивать Петра Петровича, чтобы
хоть с его помощию… потому что ведь мы были одни, совершенно одни, — протянула она жалобным голосом
и вдруг совсем осеклась, вспомнив, что заговаривать о Петре Петровиче еще довольно опасно, несмотря на то, «что все уже опять совершенно счастливы».
Еще немного,
и это общество, эти родные, после трехлетней разлуки, этот родственный тон разговора при полной невозможности
хоть об чем-нибудь говорить, — стали бы, наконец, ему решительно невыносимы. Было, однако ж, одно неотлагательное дело, которое так или этак, а надо было непременно решить сегодня, — так решил он еще давеча, когда проснулся. Теперь он обрадовался делу, как выходу.
— Это мы хорошо сделали, что теперь ушли, — заторопилась, перебивая, Пульхерия Александровна, — он куда-то по делу спешил; пусть пройдется, воздухом
хоть подышит… ужас у него душно… а где тут воздухом-то дышать? Здесь
и на улицах, как в комнатах без форточек. Господи, что за город!.. Постой, посторонись, задавят, несут что-то! Ведь это фортепиано пронесли, право… как толкаются… Этой девицы я тоже очень боюсь…
«Важнее всего, знает Порфирий иль не знает, что я вчера у этой ведьмы в квартире был…
и про кровь спрашивал? В один миг надо это узнать, с первого шагу, как войду, по лицу узнать; и-на-че…
хоть пропаду, да узнаю!»
Раскольников, еще не представленный, поклонился стоявшему посреди комнаты
и вопросительно глядевшему на них хозяину, протянул
и пожал ему руку все еще с видимым чрезвычайным усилием подавить свою веселость
и, по крайней мере,
хоть два-три слова выговорить, чтоб отрекомендовать себя.
— Ну вот
хоть бы этот чиновник! — подхватил Разумихин, — ну, не сумасшедший ли был ты у чиновника? Последние деньги на похороны вдове отдал! Ну, захотел помочь — дай пятнадцать, дай двадцать, ну да
хоть три целковых себе оставь, а то все двадцать пять так
и отвалил!
Далее, помнится мне, я развиваю в моей статье, что все… ну, например,
хоть законодатели
и установители человечества, начиная с древнейших, продолжая Ликургами, Солонами, Магометами, [Ликург — легендарный законодатель Спарты (9–8 вв. до н. э...
Огромная масса людей, материал, для того только
и существует на свете, чтобы, наконец, чрез какое-то усилие, каким-то таинственным до сих пор процессом, посредством какого-нибудь перекрещивания родов
и пород, понатужиться
и породить, наконец, на свет, ну
хоть из тысячи одного, хотя сколько-нибудь самостоятельного человека.
— Ведь вот-с… право, не знаю, как бы удачнее выразиться… идейка-то уж слишком игривенькая… психологическая-с… Ведь вот-с, когда вы вашу статейку-то сочиняли, — ведь уж быть того не может, хе, хе! чтобы вы сами себя не считали, — ну
хоть на капельку, — тоже человеком «необыкновенным»
и говорящим новое слово, — в вашем то есть смысле-с… Ведь так-с?
— Вы уж уходите! — ласково проговорил Порфирий, чрезвычайно любезно протягивая руку. — Очень, очень рад знакомству. А насчет вашей просьбы не имейте
и сомнения. Так-таки
и напишите, как я вам говорил. Да лучше всего зайдите ко мне туда сами… как-нибудь на днях… да
хоть завтра. Я буду там часов этак в одиннадцать, наверно. Все
и устроим… поговорим… Вы же, как один из последних, там бывших, может, что-нибудь
и сказать бы нам могли… — прибавил он с добродушнейшим видом.
«Наполеон, пирамиды, Ватерлоо —
и тощая гаденькая регистраторша, старушонка, процентщица, с красною укладкою под кроватью, — ну каково это переварить
хоть бы Порфирию Петровичу!.. Где ж им переварить!.. Эстетика помешает: „полезет ли, дескать, Наполеон под кровать к „старушонке“! Эх, дрянь!..“
И хоть бы выбрали-то хорошо, а то ведь, я знаю, — ни ей, ни себе, только добрых людей насмешите».
— Я уверен, что вы об этом господине Лужине, моем по жене родственнике, уже составили ваше мнение, если его
хоть полчаса видели или
хоть что-нибудь об нем верно
и точно слышали.
Хоть я
и настаивал давеча, что в присутствии вашего брата не желаю
и не могу изъяснить всего, с чем пришел, тем не менее я теперь же намерен обратиться к многоуважаемой вашей мамаше для необходимого объяснения по одному весьма капитальному
и для меня обидному пункту.
— Извините, сударь, — дрожа со злости, ответил Лужин, — в письме моем я распространился о ваших качествах
и поступках единственно в исполнении тем самым просьбы вашей сестрицы
и мамаши описать им: как я вас нашел
и какое вы на меня произвели впечатление? Что же касается до означенного в письме моем, то найдите
хоть строчку несправедливую, то есть что вы не истратили денег
и что в семействе том, хотя бы
и несчастном, не находилось недостойных лиц?
— Я тут, конечно, ничего не знаю, — отозвалась Пульхерия Александровна, — может, оно
и хорошо, да опять ведь
и бог знает. Ново как-то, неизвестно. Конечно, нам остаться здесь необходимо,
хоть на некоторое время…
— Била! Да что вы это! Господи, била! А
хоть бы
и била, так что ж! Ну так что ж? Вы ничего, ничего не знаете… Это такая несчастная, ах, какая несчастная!
И больная… Она справедливости ищет… Она чистая. Она так верит, что во всем справедливость должна быть,
и требует…
И хоть мучайте ее, а она несправедливого не сделает. Она сама не замечает, как это все нельзя, чтобы справедливо было в людях,
и раздражается… Как ребенок, как ребенок! Она справедливая, справедливая!
Разговор показался ему занимательным
и знаменательным
и очень, очень понравился, — до того понравился, что он
и стул перенес, чтобы на будущее время,
хоть завтра например, не подвергаться опять неприятности простоять целый час на ногах, а устроиться покомфортнее, чтоб уж во всех отношениях получить полное удовольствие.
Беспокойным
и подозрительным взглядом следил он кругом себя, высматривая: нет ли около него
хоть какого-нибудь конвойного, какого-нибудь таинственного взгляда, назначенного его стеречь, чтоб он куда не ушел?
Но ничего подобного не было: он видел только одни канцелярские, мелко-озабоченные лица, потом еще каких-то людей,
и никому-то не было до него никакой надобности:
хоть иди он сейчас же на все четыре стороны.