Неточные совпадения
— А вот через Афанасия Ивановича Вахрушина, об котором, почитаю, неоднократно изволили слышать-с, по просьбе
вашей мамаши, чрез нашу контору вам перевод-с, — начал артельщик, прямо обращаясь к Раскольникову. — В случае если уже вы состоите в понятии-с — тридцать пять рублей вам вручить-с, так как Семен Семенович от Афанасия Ивановича, по просьбе
вашей мамаши, по прежнему манеру о том уведомление получили. Изволите знать-с?
— Жалею весьма и весьма, что нахожу вас в таком положении, — начал он снова, с усилием прерывая молчание. — Если б
знал о
вашем нездоровье, зашел бы раньше. Но,
знаете, хлопоты!.. Имею к тому же весьма важное дело по моей адвокатской части в сенате. Не упоминаю уже о тех заботах, которые и вы угадаете.
Ваших, то есть мамашу и сестрицу, жду с часу на час…
— Извините, мне так показалось по
вашему вопросу. Я был когда-то опекуном его… очень милый молодой человек… и следящий… Я же рад встречать молодежь: по ней
узнаешь, что нового. — Петр Петрович с надеждой оглядел всех присутствующих.
— А, так вот оно что-с! — Лужин побледнел и закусил губу. — Слушайте, сударь, меня, — начал он с расстановкой и сдерживая себя всеми силами, но все-таки задыхаясь, — я еще давеча, с первого шагу, разгадал
вашу неприязнь, но нарочно оставался здесь, чтоб
узнать еще более. Многое я бы мог простить больному и родственнику, но теперь… вам… никогда-с…
— У нас,
ваше сиятельство, не губерния, а уезд, а ездил-то брат, а я дома сидел, так и не знаю-с… Уж простите,
ваше сиятельство, великодушно.
— Да я, может, больше
вашего знаю.
— Матери у меня нет, ну, а дядя каждый год сюда приезжает и почти каждый раз меня не
узнает, даже снаружи, а человек умный; ну, а в три года
вашей разлуки много воды ушло.
— А
знаете, Авдотья Романовна, вы сами ужасно как похожи на
вашего брата, даже во всем! — брякнул он вдруг, для себя самого неожиданно, но тотчас же, вспомнив о том, что сейчас говорил ей же про брата, покраснел как рак и ужасно сконфузился. Авдотья Романовна не могла не рассмеяться, на него глядя.
— Совсем ничего не сидит! — с досадой вскрикнула Дуня. — И какие вы с
вашими предчувствиями, мамаша! Он только со вчерашнего дня с ней знаком, а теперь, как вошла, не
узнал.
— А я об вас еще от покойника тогда же слышала… Только не
знала тогда еще
вашей фамилии, да и он сам не
знал… А теперь пришла… и как
узнала вчера
вашу фамилию… то и спросила сегодня: тут господин Раскольников где живет?.. И не
знала, что вы тоже от жильцов живете… Прощайте-с… Я Катерине Ивановне…
— Это правда-с; но, переставая существовать, «Еженедельная речь» соединилась с «Периодической речью», а потому и статейка
ваша, два месяца назад, явилась в «Периодической речи». А вы не
знали?
— Если надо и,
знаете, даже большею частию. Вообще замечание
ваше остроумно.
— Ведь вот-с… право, не
знаю, как бы удачнее выразиться… идейка-то уж слишком игривенькая… психологическая-с… Ведь вот-с, когда вы
вашу статейку-то сочиняли, — ведь уж быть того не может, хе, хе! чтобы вы сами себя не считали, — ну хоть на капельку, — тоже человеком «необыкновенным» и говорящим новое слово, — в
вашем то есть смысле-с… Ведь так-с?
Ну, насчет этого
вашего вопроса, право, не
знаю, как вам сказать, хотя моя собственная совесть в высшей степени спокойна на этот счет.
Ну кто же, скажите, из всех подсудимых, даже из самого посконного мужичья, не
знает, что его, например, сначала начнут посторонними вопросами усыплять (по счастливому выражению
вашему), а потом вдруг и огорошат в самое темя, обухом-то-с, хе! хе! хе! в самое-то темя, по счастливому уподоблению
вашему! хе! хе! так вы это в самом деле подумали, что я квартирой-то вас хотел… хе! хе!
— Да то же, батюшка, Родион Романович, что я не такие еще
ваши подвиги
знаю; обо всем известен-с!
— А уж и не
знаю, чего вам пожелать с своей стороны! — подхватил Раскольников, уже начинавший спускаться с лестницы, но вдруг опять оборачиваясь к Порфирию, — пожелал бы больших успехов, да ведь видите, какая
ваша должность комическая!
— Позвольте, сударыня… Позвольте, позвольте, сударыня, — отмахивался Петр Петрович, — папеньки
вашего, как и известно вам, я совсем не имел чести
знать… позвольте, сударыня! (кто-то громко захохотал), а в
ваших беспрерывных распрях с Амалией Ивановной я участвовать не намерен-с… Я по своей надобности… и желаю объясниться, немедленно, с падчерицей
вашей, Софьей… Ивановной… Кажется, так-с? Позвольте пройти-с…
— Вы так и
знали? — подхватил Лужин, — стало быть, уже и прежде имели хотя бы некоторые основания так заключать. Прошу вас, почтеннейшая Амалия Ивановна, запомнить слова
ваши, произнесенные, впрочем, при свидетелях.
«
Ваше превосходительство, говорю, защитите сирот, очень
зная, говорю, покойного Семена Захарыча, и так как его родную дочь подлейший из подлецов в день его смерти оклеветал…» Опять этот солдат!
Ваше превосходительство! — вдруг завопила она раздирающим воплем и залившись слезами, — защитите сирот!
Зная хлеб-соль покойного Семена Захарыча!.. Можно даже сказать аристократического!.. Г’а! — вздрогнула она, вдруг опамятовавшись и с каким-то ужасом всех осматривая, но тотчас
узнала Соню. — Соня, Соня! — проговорила она кротко и ласково, как бы удивившись, что видит ее перед собой, — Соня, милая, и ты здесь?
— А ведь я к вам уже заходил третьего дня вечером; вы и не
знаете? — продолжал Порфирий Петрович, осматривая комнату, — в комнату, в эту самую, входил. Тоже, как и сегодня, прохожу мимо — дай, думаю, визитик-то ему отдам. Зашел, а комната настежь; осмотрелся, подождал, да и служанке
вашей не доложился — вышел. Не запираете?
А чтобы вы
знали и с
вашим умом и сердцем не обвинили меня за мое злобное тогдашнее поведение.
Знаете, мне всегда было жаль, с самого начала, что судьба не дала родиться
вашей сестре во втором или третьем столетии нашей эры, где-нибудь дочерью владетельного князька или там какого-нибудь правителя или проконсула в Малой Азии.
— Это все вздор, — сказал Свидригайлов, намачивая полотенце и прикладывая его к голове, — а я вас одним словом могу осадить и все
ваши подозрения в прах уничтожить.
Знаете ль вы, например, что я женюсь?
— Шиллер-то, Шиллер-то наш, Шиллер-то! Oъ va-t-elle la vertu se nicher? [Где только не гнездится добродетель? (фр.)] А
знаете, я нарочно буду вам этакие вещи рассказывать, чтобы слышать
ваши вскрикивания. Наслаждение!
Вот это дворник нашего дома; дворник очень хорошо меня
знает; вот он кланяется; он видит, что я иду с дамой, и уж, конечно, успел заметить
ваше лицо, а это вам пригодится, если вы очень боитесь и меня подозреваете.
— Вот
ваше письмо, — начала она, положив его на стол. — Разве возможно то, что вы пишете? Вы намекаете на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы не смеете теперь отговариваться.
Знайте же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и не верю ей ни в одном слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я
знаю историю и как и отчего она выдумалась. У вас не может быть никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите же! Но заранее
знайте, что я вам не верю! Не верю!..
— Господин Разумихин? Статью
вашего брата? В журнале? Есть такая статья? Не
знал я. Вот, должно быть, любопытно-то! Но куда же вы, Авдотья Романовна?
— Я пришел вас уверить, что я вас всегда любил, и теперь рад, что мы одни, рад даже, что Дунечки нет, — продолжал он с тем же порывом, — я пришел вам сказать прямо, что хоть вы и несчастны будете, но все-таки
знайте, что сын
ваш любит вас теперь больше себя и что все, что вы думали про меня, что я жесток и не люблю вас, все это была неправда. Вас я никогда не перестану любить… Ну и довольно; мне казалось, что так надо сделать и этим начать…