Неточные совпадения
Ни одного мига нельзя было терять более. Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти
без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом. Силы его тут как бы не было. Но как
только он раз опустил топор, тут и родилась в нем сила.
И
без того уже все так и смотрят, встречаясь, оглядывают, как будто им и дело
только до него.
Раскольников протеснился, по возможности, и увидал, наконец, предмет всей этой суеты и любопытства. На земле лежал
только что раздавленный лошадьми человек,
без чувств, по-видимому, очень худо одетый, но в «благородном» платье, весь в крови. С лица, с головы текла кровь; лицо было все избито, ободрано, исковеркано. Видно было, что раздавили не на шутку.
— Не совсем здоров! — подхватил Разумихин. — Эвона сморозил! До вчерашнего дня чуть не
без памяти бредил… Ну, веришь, Порфирий, сам едва на ногах, а чуть
только мы, я да Зосимов, вчера отвернулись — оделся и удрал потихоньку и куролесил где-то чуть не до полночи, и это в совершеннейшем, я тебе скажу, бреду, можешь ты это представить! Замечательнейший случай!
Так, были какие-то мысли или обрывки мыслей, какие-то представления,
без порядка и связи, — лица людей, виденных им еще в детстве или встреченных где-нибудь один
только раз и об которых он никогда бы и не вспомнил; колокольня В—й церкви; биллиард в одном трактире и какой-то офицер у биллиарда, запах сигар в какой-то подвальной табачной лавочке, распивочная, черная лестница, совсем темная, вся залитая помоями и засыпанная яичными скорлупами, а откуда-то доносится воскресный звон колоколов…
— Вчера, я знаю. Я ведь сам прибыл всего
только третьего дня. Ну-с, вот что я скажу вам на этот счет, Родион Романович; оправдывать себя считаю излишним, но позвольте же и мне заявить: что ж тут, во всем этом, в самом деле, такого особенно преступного с моей стороны, то есть
без предрассудков-то, а здраво судя?
— Упокой, господи, ее душу! — воскликнула Пульхерия Александровна, — вечно, вечно за нее бога буду молить! Ну что бы с нами было теперь, Дуня,
без этих трех тысяч! Господи, точно с неба упали! Ах, Родя, ведь у нас утром всего три целковых за душой оставалось, и мы с Дунечкой
только и рассчитывали, как бы часы где-нибудь поскорей заложить, чтобы не брать
только у этого, пока сам не догадается.
Заметим здесь, что если Катерина Ивановна и хвалилась чьими-нибудь связями и состоянием, то это
без всякого интереса, безо всякого личного расчета, совершенно бескорыстно, так сказать, от полноты сердца, из одного
только удовольствия восхвалить и придать еще более цены хвалимому.
Одним словом, явились
только: полячок, потом один плюгавенький канцелярист
без речей, в засаленном фраке, в угрях и с противным запахом; потом еще один глухой и почти совсем слепой старичок, когда-то служивший в каком-то почтамте и которого кто-то с незапамятных времен и неизвестно для чего содержал у Амалии Ивановны.
— Что бы со мной
без вас-то было! — быстро проговорила она, сойдясь с ним среди комнаты. Очевидно, ей
только это и хотелось поскорей сказать ему. Затем и ждала.
И уж если бы
только не было ему другой дороги, то задушил бы так, что и пикнуть бы не дал,
без всякой задумчивости!..
Один из них
без сюртука, с чрезвычайно курчавою головой и с красным, воспаленным лицом, стоял в ораторской позе, раздвинув ноги, чтоб удержать равновесие, и, ударяя себя рукой в грудь, патетически укорял другого в том, что тот нищий и что даже чина на себе не имеет, что он вытащил его из грязи и что когда хочет, тогда и может выгнать его, и что все это видит один
только перст всевышнего.
Неточные совпадения
Но мы, ребята
без печали, // Среди заботливых купцов, // Мы
только устриц ожидали // От цареградских берегов. // Что устрицы? пришли! О радость! // Летит обжорливая младость // Глотать из раковин морских // Затворниц жирных и живых, // Слегка обрызнутых лимоном. // Шум, споры — легкое вино // Из погребов принесено // На стол услужливым Отоном; // Часы летят, а грозный счет // Меж тем невидимо растет.
А что? Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я
только в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, //
Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
— Я не могу здесь больше оставаться: мне смерть глядеть на этот беспорядок и запустенье! Вы теперь можете с ним покончить и
без меня. Отберите у этого дурака поскорее сокровище. Он
только бесчестит Божий дар!
—
Только позволь, Иван Андреевич, — сказал вдруг, прервавши его, полицеймейстер, — ведь капитан Копейкин, ты сам сказал,
без руки и ноги, а у Чичикова…
Может быть, два-три человека извлекли себе настоящую пользу, да и то оттого, может, что и
без того были умны, а прочие ведь
только и стараются узнать то, что портит здоровье, да и выманивает деньги.