Неточные совпадения
Тихим, ослабевшим шагом, с дрожащими коленами и как бы ужасно озябший, воротился Раскольников назад и поднялся в свою каморку. Он снял и положил фуражку на стол и минут десять
стоял подле, неподвижно. Затем в бессилии лег на диван и болезненно, с слабым стоном, протянулся на нем; глаза его были закрыты. Так пролежал он с полчаса.
Он
стоял и ждал, долго ждал, и чем
тише был месяц, тем сильнее стукало его сердце, даже больно становилось.
— Что ж вы
стоите? Сядьте, — проговорил он вдруг переменившимся,
тихим и ласковым голосом.
Розанов с Араповым пошли за Лефортовский дворец, в поле. Вечер
стоял тихий, безоблачный, по мостовой от Сокольников изредка трещали дрожки, а то все было невозмутимо кругом.
И видит Пахомовна: перед нею святая обитель стоит, обитель
стоит тихая, мужьми праведными возвеличенная, посреде ее златые главы на храмах светятся, и в тех храмах идет служба вечная, неустанная. Поют тамо гласами архангельскиими песни херувимские, честное и великолепное имя Христово прославляючи со отцем и святым духом и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Перед ним прошла снова вся его разбитая жизнь, перед ним
стояла тихая, кроткая Анна, перед которой он благоговел, возле которой он успокоился, ожил, как бы вновь на свет народился.
Неточные совпадения
Степан Аркадьич вздохнул, отер лицо и
тихими шагами пошел из комнаты. «Матвей говорит: образуется; но как? Я не вижу даже возможности. Ах, ах, какой ужас! И как тривиально она кричала, — говорил он сам себе, вспоминая ее крик и слова: подлец и любовница. — И, может быть, девушки слышали! Ужасно тривиально, ужасно». Степан Аркадьич
постоял несколько секунд один, отер глаза, вздохнул и, выпрямив грудь, вышел из комнаты.
Посредине комнаты, на столе,
стоял гроб, вокруг него нагоревшие свечи в высоких серебряных подсвечниках; в дальнем углу сидел дьячок и
тихим однообразным голосом читал псалтырь.
Когда я теперь вспоминаю его, я нахожу, что он был очень услужливый,
тихий и добрый мальчик; тогда же он мне казался таким презренным существом, о котором не
стоило ни жалеть, ни даже думать.
Ассоль некоторое время
стояла в раздумье посреди комнаты, колеблясь между желанием отдаться
тихой печали и необходимостью домашних забот; затем, вымыв посуду, пересмотрела в шкапу остатки провизии.
Почувствовав что-то близкое стыду за себя, за людей, Самгин пошел
тише, увидал вдали отряд конной полиции и свернул в переулок. Там, у забора,
стоял пожилой человек в пиджаке без рукава и громко говорил кому-то: