Неточные совпадения
Он уселся в темном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностию выпил первый
стакан.
Один какой-нибудь
стакан пива, кусок сухаря — и вот, в один миг, крепнет ум, яснеет мысль, твердеют намерения!
Кровь хлынула, как из опрокинутого
стакана, и тело повалилось навзничь.
Когда он очнулся, то увидал, что сидит на стуле, что его поддерживает справа какой-то человек, что слева стоит другой человек с желтым
стаканом, наполненным желтою водою, и что Никодим Фомич стоит перед ним и пристально глядит на него; он встал со стула.
Он схватил бутылку, в которой еще оставалось пива на целый
стакан, и с наслаждением выпил залпом, как будто потушая огонь в груди.
— А? Что? Чай?.. Пожалуй… — Раскольников глотнул из
стакана, положил в рот кусочек хлеба и вдруг, посмотрев на Заметова, казалось, все припомнил и как будто встряхнулся: лицо его приняло в ту же минуту первоначальное насмешливое выражение. Он продолжал пить чай.
— Фу черт! — заревел он, махнув рукой, и как раз ударил ее об маленький круглый столик, на котором стоял допитый
стакан чаю. Все полетело и зазвенело.
Разумихин, сконфуженный окончательно падением столика и разбившимся
стаканом, мрачно поглядел на осколки, плюнул и круто повернул к окну, где и стал спиной к публике, с страшно нахмуренным лицом, смотря в окно и ничего не видя.
Он таки заставил его взять
стакан с водой в руки. Тот машинально поднес было его к губам, но, опомнившись, с отвращением поставил на стол.
Действительно, все было приготовлено на славу: стол был накрыт даже довольно чисто, посуда, вилки, ножи, рюмки,
стаканы, чашки, все это, конечно, было сборное, разнофасонное и разнокалиберное, от разных жильцов, но все было к известному часу на своем месте, и Амалия Ивановна, чувствуя, что отлично исполнила дело, встретила возвратившихся даже с некоторою гордостию, вся разодетая, в чепце с новыми траурными лентами и в черном платье.
Он протеснился; но провиантскому не хотелось так легко его выпустить, с одними только ругательствами: он схватил со стола
стакан, размахнулся и пустил его в Петра Петровича; но
стакан полетел прямо в Амалию Ивановну.
Амалия Ивановна, когда в нее, при громком смехе присутствовавших, попал
стакан, тоже не выдержала в чужом пиру похмелья.
— Это я знаю, видал, — бормотал чиновник Раскольникову и Лебезятникову, — это чахотка-с; хлынет этак кровь и задавит. С одною моею родственницей, еще недавно свидетелем был, и этак
стакана полтора… вдруг-с… Что же, однако ж, делать, сейчас помрет?
На столике пред Свидригайловым стояла початая бутылка шампанского и
стакан, до половины полный вина.
— Эй, Филипп,
стакан! — крикнул Свидригайлов.
— Он налил ей целый
стакан вина и выложил желтенький билетик.
Катя выпила
стакан разом, как пьют вино женщины, то есть не отрываясь, в двадцать глотков, взяла билетик, поцеловала у Свидригайлова руку, которую тот весьма серьезно допустил поцеловать, и вышла из комнаты, а за нею потащился и мальчишка с органом.
Кроме шампанского, никакого, да и шампанского-то в целый вечер один
стакан, да и то голова болит.
Это ничего, что я теперь пьян и вот уже целый
стакан вина выпил, я правду говорю; уверяю вас, что этот взгляд мне снился; шелест платья ее я уже, наконец, не мог выносить.
Свидригайлов в нетерпении ударил кулаком по столу. Он раскраснелся. Раскольников видел ясно, что
стакан или полтора шампанского, которые он выпил, отхлебывая неприметно, глотками, подействовали на него болезненно, — и решился воспользоваться случаем. Свидригайлов был ему очень подозрителен.
На столе догорала свеча, стоял почти пустой графин водки, рюмки, хлеб,
стаканы, огурцы и посуда с давно уже выпитым чаем.
Свидригайлов набросился на чай, чтобы согреться, и выпил
стакан, но съесть не мог ни куска, за совершенною потерей аппетита.
«Это лихорадочный румянец», — подумал Свидригайлов, это — точно румянец от вина, точно как будто ей дали выпить целый
стакан.
Заметов, он соскандалит что-нибудь на французский манер в неприличном заведении, за
стаканом шампанского или донского, — вот что такое ваш Заметов!
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил //
Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно //
Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Опомнилась, глядит Татьяна: // Медведя нет; она в сенях; // За дверью крик и звон
стакана, // Как на больших похоронах; // Не видя тут ни капли толку, // Глядит она тихонько в щелку, // И что же видит?.. за столом // Сидят чудовища кругом: // Один в рогах, с собачьей мордой, // Другой с петушьей головой, // Здесь ведьма с козьей бородой, // Тут остов чопорный и гордый, // Там карла с хвостиком, а вот // Полу-журавль и полу-кот.
Ни в каком случае нельзя было сказать: «этот
стакан или эта тарелка воняет».
Это заставило его быть осторожным, и как только Ноздрев как-нибудь заговаривался или наливал зятю, он опрокидывал в ту же минуту свой
стакан в тарелку.