Неточные совпадения
Среди кладбища каменная церковь, с зеленым куполом, в которую
он раза два в год ходил с отцом и с матерью к обедне, когда служились панихиды по
его бабушке, умершей уже давно и которую
он никогда не видал.
В раздумье стал
он среди комнаты.
«Куски рваной холстины ни в каком случае не возбудят подозрения; кажется, так, кажется, так!» — повторял
он, стоя
среди комнаты, и с напряженным до боли вниманием стал опять высматривать кругом, на полу и везде, не забыл ли еще чего-нибудь?
Вон, вон, так и есть!» Действительно, обрезки бахромы, которую
он срезал с панталон, так и валялись на полу,
среди комнаты, чтобы первый увидел!
Он сгреб все это в руку и стоял
среди комнаты.
Он стоял
среди комнаты и в мучительном недоумении осматривался кругом; подошел к двери, отворил, прислушался; но это было не то.
Его почему-то занимало пенье и весь этот стук и гам, там, внизу… Оттуда слышно было, как
среди хохота и взвизгов, под тоненькую фистулу разудалого напева и под гитару, кто-то отчаянно отплясывал, выбивая такт каблуками.
Он пристально, мрачно и задумчиво слушал, нагнувшись у входа и любопытно заглядывая с тротуара в сени.
Он понял, что чувства эти действительно как бы составляли настоящую и уже давнишнюю, может быть, тайну ее, может быть, еще с самого отрочества, еще в семье, подле несчастного отца и сумасшедшей от горя мачехи,
среди голодных детей, безобразных криков и попреков.
Вот у нас обвиняли было Теребьеву (вот что теперь в коммуне), что когда она вышла из семьи и… отдалась, то написала матери и отцу, что не хочет жить
среди предрассудков и вступает в гражданский брак, и что будто бы это было слишком грубо, с отцами-то, что можно было бы
их пощадить, написать мягче.
— Что бы со мной без вас-то было! — быстро проговорила она, сойдясь с
ним среди комнаты. Очевидно, ей только это и хотелось поскорей сказать
ему. Затем и ждала.
Он не ошибся в своих расчетах: эта гостиница в такой глуши была такою видною точкой, что возможности не было не отыскать ее, даже
среди темноты.
Среди мрака и ночи раздался пушечный выстрел, за
ним другой.
Вода прибывает, — подумал
он, — к утру хлынет, там, где пониже место, на улицы, зальет подвалы и погреба, всплывут подвальные крысы, и
среди дождя и ветра люди начнут, ругаясь, мокрые, перетаскивать свой сор в верхние этажи…
Соня осталась
среди комнаты.
Он даже и не простился с ней,
он уже забыл о ней; одно язвительное и бунтующее сомнение вскипело в душе
его.
Но
он все-таки шел.
Он вдруг почувствовал окончательно, что нечего себе задавать вопросы. Выйдя на улицу,
он вспомнил, что не простился с Соней, что она осталась
среди комнаты, в своем зеленом платке, не смея шевельнуться от
его окрика, и приостановился на миг. В то же мгновение вдруг одна мысль ярко озарила
его, — точно ждала, чтобы поразить
его окончательно.
Он стал на колени
среди площади, поклонился до земли и поцеловал эту грязную землю с наслаждением и счастием.
Он встал и поклонился в другой раз.
Она сообщала, между прочим, что, несмотря на то, что
он, по-видимому, так углублен в самого себя и ото всех как бы заперся, — к новой жизни своей
он отнесся очень прямо и просто, что
он ясно понимает свое положение, не ожидает вблизи ничего лучшего, не имеет никаких легкомысленных надежд (что так свойственно в
его положении) и ничему почти не удивляется
среди новой окружающей
его обстановки, так мало похожей на что-нибудь прежнее.
Точно так же, как пчелы, теперь вившиеся вокруг него, угрожавшие ему и развлекавшие его, лишали его полного физического спокойствия, заставляли его сжиматься, избегая их, так точно заботы, обступив его с той минуты, как он сел в тележку, лишали его свободы душевной; но это продолжалось только до тех пор, пока он был
среди них. Как, несмотря на пчел, телесная сила была вся цела в нем, так и цела была вновь сознанная им его духовная сила.
Вот наконец мы пришли; смотрим: вокруг хаты, которой двери и ставни заперты изнутри, стоит толпа. Офицеры и казаки толкуют горячо между собою: женщины воют, приговаривая и причитывая.
Среди их бросилось мне в глаза значительное лицо старухи, выражавшее безумное отчаяние. Она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживая голову руками: то была мать убийцы. Ее губы по временам шевелились: молитву они шептали или проклятие?
Казалось, слышно было, как деревья шипели, обвиваясь дымом, и когда выскакивал огонь, он вдруг освещал фосфорическим, лилово-огненным светом спелые гроздия слив или обращал в червонное золото там и там желтевшие груши, и тут же
среди их чернело висевшее на стене здания или на древесном суку тело бедного жида или монаха, погибавшее вместе с строением в огне.
От него отделилась лодка, полная загорелых гребцов;
среди них стоял тот, кого, как ей показалось теперь, она знала, смутно помнила с детства. Он смотрел на нее с улыбкой, которая грела и торопила. Но тысячи последних смешных страхов одолели Ассоль; смертельно боясь всего — ошибки, недоразумений, таинственной и вредной помехи, — она вбежала по пояс в теплое колыхание волн, крича:
Неточные совпадения
Да черт
его со временем // Нанес-таки на барина: // Везет Агап бревно // (Вишь, мало ночи глупому, // Так воровать отправился // Лес —
среди бела дня!),
Вошла — и все я вспомнила: // Свечами воску ярого // Обставлен,
среди горенки // Дубовый стол стоял, // На
нем гробочек крохотный // Прикрыт камчатной скатертью, // Икона в головах…
Мельком, словно во сне, припоминались некоторым старикам примеры из истории, а в особенности из эпохи, когда градоначальствовал Бородавкин, который навел в город оловянных солдатиков и однажды, в минуту безумной отваги, скомандовал
им:"Ломай!"Но ведь тогда все-таки была война, а теперь… без всякого повода…
среди глубокого земского мира…
Угрюм-Бурчеев мерным шагом ходил
среди всеобщего опустошения, и на губах
его играла та же самая улыбка, которая озарила лицо
его в ту минуту, когда
он, в порыве начальстволюбия, отрубил себе указательный палец правой руки.
Скоро, однако ж, и в надзвездном мире сделалось душно; тогда
он удалился в уединенную комнату и, усевшись
среди зелени померанцев и миртов, впал в забытье.