— Гм! Теперь! — повторил князь и, приставив палец ко лбу, закрыл глаза.
Сотни мыслей, кажется, промелькнули в это время в его голове.
Неточные совпадения
— Мне не нужно спрашивать, — сказал Сергеи Иванович, — мы видели и видим
сотни и
сотни людей, которые бросают всё, чтобы послужить правому делу, приходят со всех сторон России и прямо и ясно выражают свою
мысль и цель. Они приносят свои гроши или сами идут и прямо говорят зачем. Что же это значит?
Он не мог согласиться с тем, что десятки людей, в числе которых и брат его, имели право на основании того, что им рассказали
сотни приходивших в столицы краснобаев-добровольцев, говорить, что они с газетами выражают волю и
мысль народа, и такую
мысль, которая выражается в мщении и убийстве.
Каким-то куском мозга Клим Иванович понимал комическую парадоксальность таких
мыслей, но не мешал им, и они тлели в нем, как тлеет трут или сухие гнилушки, вызывая в памяти картины ограбления хлебного магазина, подъем колокола и множество подобных, вплоть до бородатых, зубастых на станции Новгород, вплоть до этой вот возни
сотен солдат среди древесных, наскоро срубленных пней и затоптанного валежника.
Лекции, споры, шепоты, весь хаотический шум
сотен молодежи, опьяненной жаждой жить, действовать, — все это так оглушало Самгина, что он не слышал даже
мыслей своих. Казалось, что все люди одержимы безумием игры, тем более увлекающей их, чем более опасна она.
«Я имею право гордиться обширностью моего опыта», — думал он дальше, глядя на равнину, где непрерывно, неутомимо шевелились
сотни серых фигур и над ними колебалось облако разноголосого, пестрого шума. Можно смотреть на эту бессмысленную возню, слушать ее звучание и — не видеть, не слышать ничего сквозь трепетную сетку своих
мыслей, воспоминаний.