«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу божию? Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: отче, благодарю тебя, что ты услышал меня. Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но
сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший...
Неточные совпадения
Но нет, изъяснить сильнее и изобразительнее: не можете ли вы, а осмелитесь ли вы, взирая в
сей час на меня,
сказать утвердительно, что я не свинья?
И
скажет: «Свиньи вы! образа звериного и печати его; но приидите и вы!» И возглаголят премудрые, возглаголят разумные: «Господи! почто
сих приемлеши?» И
скажет: «Потому их приемлю, премудрые, потому приемлю, разумные, что ни единый из
сих сам не считал себя достойным
сего…» И прострет к нам руце свои, и мы припадем… и заплачем… и всё поймем!
— Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я до
сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще до
сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам
сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…
—
Скажите,
скажите мне, как вы думаете… ах, извините, я еще до
сих пор не знаю вашего имени? — торопилась Пульхерия Александровна.
— Разумеется, так! — ответил Раскольников. «А что-то ты завтра
скажешь?» — подумал он про себя. Странное дело, до
сих пор еще ни разу не приходило ему в голову: «что подумает Разумихин, когда узнает?» Подумав это, Раскольников пристально поглядел на него. Теперешним же отчетом Разумихина о посещении Порфирия он очень немного был заинтересован: так много убыло с тех пор и прибавилось!..
«Иисус говорит ей: воскреснет брат твой. Марфа
сказала ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день. Иисус
сказал ей: «Я есмь воскресение и жизнь;верующий в меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в меня не умрет вовек. Веришь ли
сему? Она говорит ему...
«Мария же, пришедши туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его; и
сказала ему: господи! если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился. И
сказал: где вы положили его? Говорят ему: господи! поди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: смотри, как он любил его. А некоторые из них
сказали: не мог ли
сей, отверзший очи слепому, сделать, чтоб и этот не умер?»
— Так-с. Ну-с, так имейте в виду-с; а теперь благоволите принять, для интересов вашей родственницы, на первый случай, посильную сумму от меня лично. Весьма и весьма желаю, чтоб имя мое при
сем не было упомянуто. Вот-с… имея, так
сказать, сам заботы, более не в состоянии…
И если я когда-нибудь, — предположив нелепость, — буду в законном браке, то я даже рад буду вашим растреклятым рогам; я тогда
скажу жене моей: «Друг мой, до
сих пор я только любил тебя, теперь же я тебя уважаю, потому что ты сумела протестовать!» Вы смеетесь?
Поди сейчас,
сию же минуту, стань на перекрестке, поклонись, поцелуй сначала землю, которую ты осквернил, а потом поклонись всему свету, на все четыре стороны, и
скажи всем, вслух: «Я убил!» Тогда бог опять тебе жизни пошлет.
— Как хотите, только я-то вам не товарищ; а мне что! Вот мы сейчас и дома.
Скажите, я убежден, вы оттого на меня смотрите подозрительно, что я сам был настолько деликатен и до
сих пор не беспокоил вас расспросами… вы понимаете? Вам показалось это дело необыкновенным; бьюсь об заклад, что так! Ну вот и будьте после того деликатным.
— Иду. Сейчас. Да, чтоб избежать этого стыда, я и хотел утопиться, Дуня, но подумал, уже стоя над водой, что если я считал себя до
сей поры сильным, то пусть же я и стыда теперь не убоюсь, —
сказал он, забегая наперед. — Это гордость, Дуня?
Неточные совпадения
Чичиков не смутился, выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая о том и о
сем,
сказал вдруг:
— Ребята сделали отлично! —
сказал Петр Петрович. — За это вам по чапорухе водки и кулебяка в придачу. Откладывайте коней и ступайте
сей же час в людскую!
Потом отправился к вице-губернатору, потом был у прокурора, у председателя палаты, у полицеймейстера, у откупщика, у начальника над казенными фабриками… жаль, что несколько трудно упомнить всех сильных мира
сего; но довольно
сказать, что приезжий оказал необыкновенную деятельность насчет визитов: он явился даже засвидетельствовать почтение инспектору врачебной управы и городскому архитектору.
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись,
скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может быть, в
сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной красотой женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.
— От кого? —
сказал председатель и, распечатавши, воскликнул: — А! от Плюшкина. Он еще до
сих пор прозябает на свете. Вот судьба, ведь какой был умнейший, богатейший человек! а теперь…