Неточные совпадения
Но какая-то рассеянность, как будто даже задумчивость, стала понемногу овладевать им: минутами он как будто забывался или, лучше
сказать, забывал
о главном и прилеплялся к мелочам.
Не говорю уже
о том, что преступления в низшем классе, в последние лет пять, увеличились; не говорю
о повсеместных и беспрерывных грабежах и пожарах; страннее всего то для меня, что преступления и в высших классах таким же образом увеличиваются, и, так
сказать, параллельно.
— Вы много
сказали любопытного
о характере брата и…
сказали беспристрастно. Это хорошо; я думала, вы перед ним благоговеете, — заметила Авдотья Романовна с улыбкой. — Кажется, и то верно, что возле него должна находиться женщина, — прибавила она в раздумье.
— Я тоже так думаю, —
сказала Пульхерия Александровна с убитым видом. Но ее очень поразило, что
о Петре Петровиче Разумихин выразился на этот раз так осторожно и даже как будто и с уважением. Поразило это и Авдотью Романовну.
— Маменька, —
сказал он твердо и настойчиво, — это Софья Семеновна Мармеладова, дочь того самого несчастного господина Мармеладова, которого вчера в моих глазах раздавили лошади и
о котором я уже вам говорил…
— А вы думали нет? Подождите, я и вас проведу, — ха, ха, ха! Нет, видите ли-с, я вам всю правду
скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений, среды, девочек мне вспомнилась теперь, — а впрочем, и всегда интересовала меня, — одна ваша статейка. «
О преступлении»… или как там у вас, забыл название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в «Периодической речи» прочесть.
— Разумеется, так! — ответил Раскольников. «А что-то ты завтра
скажешь?» — подумал он про себя. Странное дело, до сих пор еще ни разу не приходило ему в голову: «что подумает Разумихин, когда узнает?» Подумав это, Раскольников пристально поглядел на него. Теперешним же отчетом Разумихина
о посещении Порфирия он очень немного был заинтересован: так много убыло с тех пор и прибавилось!..
— Петр Петрович, прошу вас, —
сказала Дуня, — перестанемте
о господине Свидригайлове. На меня это наводит тоску.
— Ничего, я приду, я буду ходить! — пробормотал он вполголоса, точно не вполне сознавая,
о чем хочет
сказать, и вышел из комнаты.
«И многие из иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали
о брате их. Марфа, услыша, что идет Иисус, пошла навстречу ему; Мария же сидела дома. Тогда Марфа
сказала Иисусу: господи! если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Но и теперь знаю, что чего ты попросишь у бога, даст тебе бог».
Он вышел. Соня смотрела на него как на помешанного; но она и сама была как безумная и чувствовала это. Голова у ней кружилась. «Господи! как он знает, кто убил Лизавету? Что значили эти слова? Страшно это!» Но в то же время мысль не приходила ей в голову. Никак! Никак!.. «
О, он должен быть ужасно несчастен!.. Он бросил мать и сестру. Зачем? Что было? И что у него в намерениях? Что это он ей говорил? Он ей поцеловал ногу и говорил… говорил (да, он ясно это
сказал), что без нее уже жить не может…
О господи!»
— Ну, так вот там, так
сказать, и примерчик на будущее, — то есть не подумайте, чтоб я вас учить осмелился: эвона ведь вы какие статьи
о преступлениях печатаете!
Вы вот изволите теперича говорить: улики; да ведь оно, положим, улики-с, да ведь улики-то, батюшка,
о двух концах, большею-то частию-с, а ведь я следователь, стало быть слабый человек, каюсь: хотелось бы следствие, так
сказать, математически ясно представить, хотелось бы такую улику достать, чтобы на дважды два — четыре походило!
Хотя оно, впрочем, — кстати
скажу, — все эти психологические средства к защите, отговорки да увертки крайне несостоятельны, да и
о двух концах: «Болезнь, дескать, бред, грезы, мерещилось, не помню», все это так-с, да зачем же, батюшка, в болезни-то да в бреду все такие именно грезы мерещутся, а не прочие?
— Это вы
сказали сегодня Порфирию…
о том, что я приходил? — вскричал он, пораженный внезапною идеей.
— Да-с,
о пенсионе… Потому, она легковерная и добрая, и от доброты всему верит, и… и… и… у ней такой ум… Да-с… извините-с, —
сказала Соня и опять встала уходить.
А потому и подписка, по моему личному взгляду, должна произойти так, чтобы несчастная вдова, так
сказать, и не знала
о деньгах, а знали бы, например, только вы.
— Посмотрите, я дала ей самое тонкое, можно
сказать, поручение пригласить эту даму и ее дочь, понимаете,
о ком я говорю?
Похвальный лист этот, очевидно, должен был теперь послужить свидетельством
о праве Катерины Ивановны самой завести пансион; но главное, был припасен с тою целью, чтобы окончательно срезать «обеих расфуфыренных шлепохвостниц», на случай если б они пришли на поминки, и ясно доказать им, что Катерина Ивановна из самого благородного, «можно даже
сказать, аристократического дома, полковничья дочь и уж наверно получше иных искательниц приключений, которых так много расплодилось в последнее время».
— Привыкну… — проговорил он угрюмо и вдумчиво. — Слушай, — начал он через минуту, — полно плакать, пора
о деле: я пришел тебе
сказать, что меня теперь ищут, ловят…
Матери я про этоничего не расскажу, но буду говорить
о тебе беспрерывно и
скажу от твоего имени, что ты придешь очень скоро.
— Она письмо одно получила, сегодня, ее очень встревожило. Очень. Слишком уж даже. Я заговорил
о тебе — просила замолчать. Потом… потом
сказала, что, может, мы очень скоро расстанемся, потом стала меня за что-то горячо благодарить; потом ушла к себе и заперлась.
Действительно, у ней были иные весьма смешные привычки; но
скажу вам прямо, что я искренно сожалею
о бесчисленных горестях, которых я был причиной.
— Ведь этакой! Я нарочно
о вашем деле с вами не заговаривал, хоть меня, разумеется, мучит любопытство. Дело фантастическое. Отложил было до другого раза, да, право, вы способны и мертвого раздразнить… Ну, пойдемте, только заранее
скажу: я теперь только на минутку домой, чтобы денег захватить; потом запираю квартиру, беру извозчика и на целый вечер на острова. Ну куда же вам за мной?
Конечно, странно, что он весь мокрый, но англичане, например, и того эксцентричнее, да и все эти высшего тона не смотрят на то, что
о них
скажут, и не церемонятся.
— Маменька, что бы ни случилось, что бы вы обо мне ни услышали, что бы вам обо мне ни
сказали, будете ли вы любить меня так, как теперь? — спросил он вдруг от полноты сердца, как бы не думая
о своих словах и не взвешивая их.
Неточные совпадения
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда
сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… //
О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
И дождалась… Открылись очи; // Она
сказала: это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё деве милой // Без умолку волшебной силой // Твердит
о нем. Докучны ей // И звуки ласковых речей, // И взор заботливой прислуги. // В уныние погружена, // Гостей не слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», —
сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица,
о которой даже не стоит и говорить.
Чичиков не смутился, выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая
о том и
о сем,
сказал вдруг:
— Вообще
о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, —
сказал Чичиков, а сам подумал: «Чтой-то я за вздор такой несу!»